Обольститель и куртизанка

Граф был слишком измучен болью, слишком разочарован и опустошен, чтобы думать о близости, и все же желание зашевелилось в нем, как свернувшаяся в кольца змея.

— Я развяжу тебя. — Оливия уже не старалась выглядеть загадочной. Ее расстроенный голос звучал виновато. — Я слишком надолго тебя оставила.

— Значит, я все же потерпел неудачу?

Оливия презрительно фыркнула, раздраженная упрямством графа.

— Ты предпочел бы лежать здесь до Судного дня?

— Если так нужно. — Теперь, когда Эрит знал, что Оливия его не бросила, он еще сильнее уверился в том, что эта ночь станет началом их новых отношений или убьет в нем последнюю надежду.

Он пришел к этому заключению после долгих, мучительных раздумий, дожидаясь прихода Оливии от Монтджоя. Эрит думал, что готов рискнуть, делая последнюю, отчаянную попытку выбраться из тупика, ставшего для него ловушкой, и добиться истинной близости с Оливией.

Черт возьми, он понятия не имел, чем обернется его замысел.

— Ты непокорный, упрямый дьявол. — В звучном контральто куртизанки послышалось восхищение, или ему это только показалось?

Эрит заставил себя произнести жестокие слова, зная, что так нужно:

— Сегодняшняя ночь доставила тебе удовольствие? Тебе понравилось меня мучить? Может ли хоть что-нибудь исправить причиненное тебе зло? Я знаю, жизнь была к тебе жестока.

Ты можешь выместить свою обиду на мне, если это поможет, Но, Оливия, ты должна понять, что прошлое нельзя изменить, пережитую боль не вычеркнешь.

Он услышал, как куртизанка тяжело вздохнула.

Потом ее свежевымытые, шелковистые волосы коснулись его груди: Оливия наклонилась и взялась за шнур, которым левое запястье Эрита было привязано к столбику кровати.

— Ты так уверен, что хорошо меня знаешь?

Эрит явственно ощутил, что за бравадой Оливии скрывается страх.

— Знаю тебя? — насмешливо фыркнул граф. — В тебе таится больше загадок, чем в глубинах Атлантического океана или пустынях Арктики.

Оливия наклонилась и, подложив дров в камин, перемешала угли кочергой.

Вспыхнувшее пламя озарило ее лицо мягким золотым сиянием.

— Ты не хочешь попросить, чтобы я тебя развязала?

— Решать тебе. Я лишь подчиняюсь.

— Даже если я тебя развяжу?

Эрит смерил ее долгим взглядом.

Оливия улыбнулась, и по телу Эрита прокатилась обжигающая волна желания.

— Ты заслужил свободу.

Она склонилась над ним и несколькими ловкими движениями развязала веревки, стягивавшие запястья.

— Спасибо, — пересохшими губами прошептал Эрит.