Обольститель и куртизанка

Глаза Оливии цвета светлого виски, удивленные, невообразимо прекрасные, широко распахнулись, встретив его взгляд. Губы приоткрылись. Ей не хватало воздуха. Тело Эрита сдавило ее грудь. Их бедра оказались притиснуты друг к другу. Локти графа, согнутые над головой Оливии, прижимали к матрасу ее пышные волосы.

— Эрит, — задыхаясь, прошептала она.

— Называй меня Джулиан, — отозвался граф, не в силах скрыть овладевшее им желание.

Оливия облизнула губы, и Эрит едва не застонал. Потом необычайно нежным голосом она произнесла его имя:

Ему следовало отодвинуться, пока он не раздавил ее, но он не смог бы пошевелиться даже ради спасения собственной жизни.

— Джулиан, — повторила она страстным шепотом. — Пальцы Оливии зарылись в волосы Эрита и властно потянули голову вниз, пока его губы не встретились с ее губами.

Горячие губы Эрита впились в губы Оливии.

Страстно. Жадно. Неистово.

Хотя Оливия первая поцеловала его, Эрит мгновенно подчинил ее своей власти. Куртизанка закрыла глаза, ожидая, когда темные воды сомкнутся над ее головой. Но знакомое мертвящее ощущение удушья не появилось.

Ее захватило иное, удивительное чувство: волна жара, близость тела Эрита, вкус его поцелуя.

Переживание, бесконечно далекое от недавних нежных, дразнящих поцелуев под дождем. И даже от первых поцелуев Эрита, вырванных у нее силой, с желанием утвердить владычество над ней.

Теперь это был исступленный поцелуй мужчины, стремящегося сохранить последние остатки рассудка.

И Оливия отвечала на поцелуй с тем же неистовством.

Как странно. Невероятно.

Ладонь Эрита сжимала ее затылок, словно он боялся, что Оливия вот-вот исчезнет. Глупый. Конечно же, он знал, что-то же пламя сжигает и ее. Невидимые нити связали их накрепко. Эрит пробудил в ней что-то дикое, необузданное; с ним сильнее, чем когда-либо прежде, она ощущала себя женщиной.

Дрожащая рука Эрита скользнула в вырез ее платья и обхватила грудь.

— О да, — хрипло выдохнул он, вжимая Оливию в матрас, давая ей почувствовать тяжесть и мощь своего огромного тела. И силу своего желания. Их разделяли лишь два слоя шелка, обжигающий жар его плоти проникал сквозь эту тонкую преграду.

Бешеные удары сердца отдавались в ушах Оливии, заглушая остальные звуки.