Обольститель и куртизанка

Оливию вновь охватило раскаяние: как она могла так жестоко обойтись с ним?

Сжав его запястье, она услышала сдавленный стон. Приглядевшись, Оливия заметила на коже ужасные рубцы — следы веревок.

Чувство вины больно кольнуло ее, к глазам подступили слезы.

— Прости, — чуть слышно шепнула она.

— Это не важно, — срывающимся голосом проговорил Эрит.

— Нет, важно. — Оливия медленно поднесла к губам его запястье и нежно поцеловала багровые отметины. То была мольба о прощении и вместе с тем знак благодарности и уважения.

— Оливия… — Голос графа дрогнул.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Прекрасные глаза, сияющие серебром.

Когда Эрит прижался губами к ее губам, в его поцелуе была страсть, но еще и благоговение, поразившее Оливию в самое сердце. Граф заставил ее почувствовать себя желанной, бесконечно дорогой и… чистой.

Как будто его поцелуй возродил ее.

Ни за какие блага на свете Оливия не согласилась бы сейчас выпустить Эрита из своих объятий.

Ее тело источало жар и влагу, кружилась голова, томительное беспокойство ощущалось все острее.

— Оливия, я должен снять с тебя платье. Сейчас же. — Казалось, Эрит вот-вот потеряет самообладание.

— Я не хочу отпускать тебя, — прошептала Оливия.

— Ладно, — скрипучим голосом отозвался Эрит. — Но помни, ты сама просила об этом.

— Да, черт побери, — усмехнулась Оливия и беспомощно ахнула, когда Эрит одним резким движением сорвал с нее одежду.

Комната накренилась, все поплыло у Оливии перед глазами. Она вцепилась в плечи Эрита — единственную, надежную опору в этом вращающемся мире. Ее сердце сделало отчаянный скачок.

— Какие ужасные выражения, мисс Рейнз. — Эрит лукаво улыбнулся, склоняясь, над ней.

Прежде Оливия никогда не смеялась в постели с любовником. Удивительно, как невинная пикировка придает ощущениям пикантную остроту.

— Простите, лорд Эрит.

— Я же просил тебя называть меня Джулиан.

Он впился поцелуем в ее губы. Наслаждение пронзило ее, как летом пронзает молния грозовое небо. Пульсирующая горячая волна прошла по телу.

— Оказывается, ты настоящий деспот. — Оливия запрокинула голову, надеясь, что поцелуй повторится. Для женщины, всю свою жизнь избегавшей поцелуев, она, к собственному удивлению, проявляла недюжинное рвение.