Обольститель и куртизанка

Несколько долгих мгновений Эрит сохранял неподвижность.

Потом начал медленно отстраняться, давая Оливии насладиться каждым мигом. Последовала долгая пауза и новый страстный выпад.

Проникновение бесконечно глубокое, точно Эрит коснулся ее сердца. И завладел ее душой.

Он ненадолго замер и продолжил скольжение, еще медленнее, чем раньше. Оливия качнула бедрами ему навстречу, испытывая мучительное наслаждение, близкое к агонии.

Еще одно движение назад и новый выпад. Неумолимый, как морской прилив. Безжалостный. Настойчивый.

И каждый раз, проникая в ее плоть, Эрит замирал, заставляя Оливию балансировать на грани вечности. С ощущением полного единения. Абсолютной неподвижности.

Закрыв глаза, она всецело отдалась во власть Джулиана. Стала послушной глиной в его руках. Бездумно, безоглядно. Нарастающее блаженство сводило ее с ума. Из рук Эрита она безропотно приняла бы даже смерть.

Древний танец Эрита вызвал у нее в крови странное брожение, словно бурный поток завертелся водоворотом, увлекая ее за собой.

— Давай же, Оливия, дойди до вершины, ради меня. — Низкий голос Эрита звучал так хрипло, что Оливия едва его узнала. Охватившая ее дрожь заставила сжаться мышцы глубоко внутри. — О да, — простонал Эрит. — Еще, сделай так еще.

— Так? — На этот раз Оливия нарочно напрягла мышцы и почувствовала, как плоть Джулиана отзывается дрожью.

— Еще, — задыхаясь, взмолился граф. Приподнявшись на локтях, он сделал новый яростный бросок вперед. Затрепетав всем телом, Оливия вцепилась в плечи Джулиана — спасительный островок в безбрежном бушующем море.

Боже, что это? Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Каждое движение Эрита возносило ее все выше, на самый гребень волны, с ней происходило что-то непонятное, необъяснимое.

По телу Джулиана прошла дрожь блаженства. Ритм его движений изменился, стал стремительнее, неистовее, яростнее. Выпад — отступление. Выпад — отступление. На какое-то мгновение Оливии стало страшно, что вселенная распадется, если он остановится.

Жар внутри ее нарастал и ширился. Мускулы продолжали сокращаться, даже когда толчки Эрита стали более отрывистыми, необузданными, дикими. Изогнув спину, Оливия рванулась ему навстречу.

Он резко отстранился и снова пронзил ее, сильнее, увереннее, чем прежде.

Оливия громко всхлипнула, будто ее бросили в открытое море. Она знала, что утонет, прежде чем доберется до берега. Ледяные воды поглотят ее, затянут на дно забвения, где она исчезнет навсегда.