Обольститель и куртизанка

— После того, что произошло? — Насмешливо фыркнув, он покачал головой. — Господь всемогущий! Женщина, что за вздор ты несешь?

Как глупо искать в его голосе отзвуки того благоговения и восторга, что испытала она сама в его объятиях. Кровь Оливии все еще бурлила, в ушах звучало сладкое пение ангелов, поэтому столкновение с грубой реальностью показалось ей еще мучительнее.

Она попыталась залатать пробитую броню, стать рассудочной, холодной, бесчувственной, но не смогла: ее лоно было влажным от семени Эрита, по телу прокатывались волны наслаждения.

— Это ничего не меняет, — уныло возразила она.

Какая откровенная ложь. Эрит изменил ее. Изменил безвозвратно.

Недоверчивая, одинокая, гордая Оливия Рейнз, роковая красавица, царица полусвета, исчезла навсегда. Ледяной панцирь разбился вдребезги, когда Оливия достигла пика небывалого блаженства, которое прежде не могла себе даже вообразить. Вместо равнодушной куртизанки рядом с Эритом лежала слабая женщина, чье тело еще пылало от пережитой страсти, а обнаженное, беззащитное сердце так легко было ранить.

Губы Эрита дрогнули в улыбке, и Оливии мучительно захотелось невозможного. Ей захотелось лежать рядом с ним так всегда. Принадлежать ему по собственной воле, не испытывая стыда. Как бы она хотела снова стать невинной девушкой, живущей в отцовском поместье, мечтающей о том, чтобы когда-нибудь выйти замуж за такого мужчину, как лорд Эрит. Если бы можно было прожить другую жизнь, а не ту, что ей когда-то навязали! Но все ее желания несбыточны. Слишком поздно, ей никогда не стать другой.

Оливия закрыла глаза, горькое сожаление сдавило ей сердце.

Боже милостивый, она должна побороть эту слабость. Должна одолеть Эрита. Но прежде, и это самое трудное, ей предстоит победить себя.

— Иди ко мне, Оливия. — Его мягкий бархатный голос обволакивал, как теплый плащ в морозный снежный день. — Потерпи до утра, завтра со мной поспоришь.

Этот долгий беспокойный день принес с собой слишком много волнений и ошеломляющих открытий, усталая Оливия чувствовала себя пугающе беззащитной.

— Я не хочу спорить, — чуть не плача возразила она.

— Хочешь, хочешь. — Не обращая внимания на скованность и оцепенелость Оливии, Эрит прижал ее к своей широкой теплой груди. — Но тебе не взять надо мной верх.

Стоя на тротуаре, лорд Эрит пропустил вперед Оливию, а затем направился вслед за ней к залитому светом особняку, где лорд Перегрин Монтджой праздновал свое тридцатилетие.