Обольститель и куртизанка

— Прекрати! — Она закрыла уши дрожащими руками и зажмурилась, словно не могла вынести взгляд Эрита. — Перестань! Прекрати сейчас же!

Эрит беспомощно простер руки.

— Прекратить что, Оливия? Любить тебя? Но я не в силах. Ты в моем сердце. С тем же успехом ты можешь приказать мне отсечь правую руку. Ты для меня все, небо и земля. Как я могу перестать любить тебя?

Оливия уронила руки, и потрясенный Эрит увидел, что в глазах ее блестят слезы.

— Добром это не кончится.

Эти слова и застывшая фигура Оливии, так и не переступившей порог, были своего рода признанием.

Эрит решительно захлопнул дверь. Этой ночью Оливия не уйдет.

Резкий хлопок двери заставил Оливию вздрогнуть. Эрит ожидал, что она станет протестовать хотя бы из гордости. Но куртизанка хранила молчание, неподвижно глядя на него огромными печальными глазами.

Ее все еще сотрясала дрожь, а бледное лицо и затуманенный взгляд говорили о том, что она измучена. Эрит знал: это всего лишь перемирие, краткая передышка. Только жестокий, бездушный человек стал бы добиваться новых уступок, когда Оливия, преодолев страх, решилась на поступок и осталась в доме.

Когда Эрит взял ее за руку, она не сопротивлялась, но и не ответила на пожатие. Граф мягко потянул ее за собой к кровати. Ему хотелось окутать ее нежностью, и он отчаянно надеялся, что Оливия ему это позволит.

— Довольно сражаться, дорогая, — кротко произнес он. — Остановись.

— Я не знаю как. — Оливия послушно пошла за Эритом, но он остро сознавал, что за ее покорностью проглядывает отчаяние, а не радость.

— Доверься мне. — Прошлой ночью ему казалось, что он выиграл эту битву. Но теперь его ожидало новое сражение. Единственным оружием графа было искусство любви. И он собирался пустить его в ход.

— Я не поеду в Вену, — заявила Оливия, стоя возле кровати. Ловкие пальцы Эрита расстегивали длинный ряд обтянутых шелком черных пуговиц у нее на спине, открывая взгляду белоснежные плечи, черную шелковую сорочку и корсет. Наклонившись, граф поцеловал Оливию в плечо рядом с тонкой бретелькой рубашки.

Эрит ласково куснул ее и услышал прерывистый вздох. Перед его нежностью она была беззащитна. Бессильна. По крайней мере, в этом он одержал победу прошлой ночью, благодарение Всевышнему.

Сверкающее черное платье соскользнуло на пол. Эрит подал Оливии руку, помогая перешагнуть через ворох пышных юбок. Она оперлась на его локоть.