Обольститель и куртизанка

Возможно, эта уступка объяснялась усталостью, но Эрит был несказанно благодарен счастливому случаю.

Когда Оливия повернула к нему голову, он не смог устоять перед этим немым приглашением и впился губами в ее шею. Он знал: завтра там появится отметина. При мысли о знаке, оставленном на ее коже, Эрита охватила первобытная, дикарская радость.

Если Оливия отказывается слушать слова любви, он будет разговаривать с ней языком страсти и завоюет ее.

Эрит угадал, что она задумала. Оливия решила заставить его забыть о любви, открыв для него райский сад чувственности.

Как же она заблуждалась. Неукротимое желание лишь питало его любовь.

Манящий запах Оливии обволакивал его. Нежный, чуть терпкий, полный соблазна. Прижавшись к ней, Эрит обхватил ладонями ее грудь сквозь тонкую ткань сорочки. В каждом его прикосновении сквозило благоговение, Оливия легко угадала бы его чувства, если бы только захотела.

У нее вырвался прерывистый вздох. Ее грудь вздымалась под его ладонями, даря ощущение нежной женственной мягкости.

Эрит погладил пальцами ее отвердевшие соски. Этой ночью он намеревался доставить ей наслаждение. Показать, что существует блаженство более полное и острое, чем-то, что она уже познала.

По телу Оливии прошла дрожь.

Этот низкий, хрипловатый звук отозвался в теле Эрита волной желания.

— Я хочу тебя раздеть, — прошептал граф.

— Так что тебя останавливает? — В голосе Оливии уже не чувствовалось усталости. Исчезло и безразличие. Закинув руки за голову, она обвила шею Эрита и прижалась грудью к его ладоням.

Оливия потерлась спиной о его грудь. Эрит не смог побороть искушение приникнуть к ней еще теснее, давая Оливии ощутить твердость его восставшей плоти.

Ладони Оливии нежно скользнули по щекам Эрита. Ошеломленный этой робкой лаской, граф со стоном зарылся лицом в ее волосы. Он не сразу почувствовал, что Оливия подняла подол рубашки.

— Я хочу, чтобы все было правильно, — неуверенно возразил он, задыхаясь от желания.

Оливия засмеялась. Над ним, дерзкая чертовка.

Ее смех отозвался в нем гулкой дрожью, словно внутри его, задетая смычком, затрепетала струна виолончели.

— О, я все сделаю правильно.

Растерянная, испуганная женщина, в отчаянии и гневе угрожавшая покинуть Эрита, исчезла без следа. Вместо нее явилась прежняя Оливия, храбрая, сильная духом. Эрит счастливо улыбнулся. Ему не нужна была победа над возлюбленной. Он хотел видеть ее равной себе. Во всем.

От низкого звука ее голоса кровь Эрита забурлила в жилах.