Обольститель и куртизанка

Голова Оливии запрокинулась, губы приоткрылись. Она жадно хватала ртом воздух. Опущенные веки дрожали, лоб и щеки блестели от влаги.

Джулиан никогда не видел женщины прекраснее.

Он качнулся вперед, теснее прижимаясь к ее бедрам. Оливия снова застонала, погружаясь в темный океан желания.

Выпад следовал за выпадом, но Эрит владел собой, ему хотелось доставить Оливии наслаждение. Вздохи, всхлипывания и стоны лучше всяких слов выдавали ее чувства.

— Посмотри на меня, Оливия, — отрывисто бросил граф.

Она открыла глаза и посмотрела Эриту в лицо.

Ее зрачки расширились, густые ресницы слиплись от слез. Кокетливая насмешница исчезла. Эриту показалось, что он заглянул в самую душу Оливии.

Искреннее, глубокое чувство к ней пронзило его. Эта женщина была создана для него. Она будет принадлежать ему всегда. И всегда его тело будет жаждать близости с ней.

— Не сдерживай себя на этот раз, — шепнула она. — Я хочу тебя всего, целиком.

— А я хочу, чтобы ты наслаждалась всю ночь, — прохрипел Эрит, двигаясь в страстном танце любви.

 — Я хочу показать тебе все. Я хочу тебя, — выдохнул Эрит, делая яростный выпад и извергая семя, не в силах обуздать свою страсть. Не в силах сдержать рвущиеся из глубины сердца слова: — Я люблю тебя.

Признание Эрита потонуло в протяжном хриплом стоне. Белая вспышка света ослепила его, гром в ушах поглотил остальные звуки.

Ногти Оливии вонзились в его плечи, когда волна блаженства, поднявшись из горячей глубины, захлестнула и ее. Их тела, слившись воедино, парили в бесконечном, нерасторжимом объятии.

Уткнувшись лицом в плечо Оливии, Эрит замер. Дрожащий, задыхающийся, он пытался вернуться в тот самый мир, что за последние несколько мгновений неузнаваемо изменился.

— Я люблю тебя, Оливия, — срывающимся голосом повторил он.

— Я и люблю тебя, Джулиан.

Кровь набатом стучала в висках, но; несмотря на грохот, Эрит различил в голосе Оливии горькое отчаяние побежденной.

Начинало вечереть, когда Оливия вернулась в Лондон после очередной еженедельной поездки к Лео.

Весна вступила, наконец, в свои права, темнело поздно, и Оливия поднималась по лестнице дома на Йорк-стрит еще при свете дня.

Прошло две недели с той памятной ночи, полной страдания, противоборства и наслаждения, когда они с Джулианом признались друг другу в любви. Две недели длилась их безудержная, невообразимая страсть. Оливия сложила оружие, оставив все попытки скрыть, как много значит для нее граф.