Обольститель и куртизанка

— Что-то не так? — тихо спросил Эрит.

Что-то не так было с ней самой, но Оливия не решилась об этом сказать. Хотя Эрит был, наверное, единственным мужчиной во Вселенной, способным ее понять.

— Это… это слишком непривычно для меня. — Голос ее сорвался, рука нервно сжала край полотенца.

Эрит отстранился, вглядываясь в лицо Оливии. Что он там увидел?

Оливия неловко переступила с ноги на ногу. Мокрый ковер захлюпал под ее босыми ступнями. В глазах Эрита она не нашла и тени осуждения, одну лишь заботу и едва сдерживаемый голод.

Тогда она заставила себя заговорить, сознавая, как нелепо прозвучат ее слова.

— Вы знаете, что такое наслаждение.

— Да, знаю. Но мне никогда прежде не приходилось показывать это кому-то другому. — Печальная тень скользнула по лицу графа, взгляд его затуманился. — Нет, это не так, — добавил он с внезапной горечью. — Однажды… однажды мне довелось показать кое-кому, что такое наслаждение. Это одно из самых счастливых моих воспоминаний.

Сердце Оливии на мгновение замерло. Грудь пронзило болью.

Наконец-то Эрит приоткрыл ей дверцу в свою душу.

Заглянув в нее, Оливия увидела бесконечную любовь.

Кому, если не Джоанне, он впервые открыл мир чувственности? Граф Эрит любил свою жену. Любил так страстно и преданно, что даже теперь, через шестнадцать лет после ее смерти, говорил о ней с благоговением, а глаза его темнели, как грозовое море. Лишь потеря истинной любви оставляет эту нескончаемую боль и горечь.

Оливия подавила вздох. Какой же слепой она была. Какой глупой.

Какой бесчувственной. Прежде Эрит казался ей загадкой, но теперь многое в нем стало ясно. Его баснословное распутство было всего лишь тщетной попыткой смягчить невыносимое горе.

Он как-то обмолвился, что знает о любви больше, чем может показаться, а Оливия ему не поверила. Теперь же она поняла: граф сказал правду. Любой болван тотчас распознал бы любовь и безысходную тоску в голосе Эрита, когда тот говорил о своей жене. Любой тупица, только не умнейшая куртизанка Лондона.

Оливия посмотрела на Эрита другими глазами, понимая, что не в силах противиться его притягательности.

Ее влекло к лорду Эриту. Влекло неудержимо.

Она дала бы отпор мужчине, задумавшему взять ее силой, но не могла сражаться с мужчиной, чье оружие — разбитое сердце.

Все кончится тем, что Эрит больно ее ранит. Оливия это знала, как знала и то, что граф — ее последний любовник.

И что своего последнего любовника она никогда не забудет.

Оливия больше не могла отдаляться от Эрита.