Обольститель и куртизанка

Все изменили события этого дня. Поцелуй под дождем и внезапное озарение, когда она поняла, как сильно граф любил жену. Вся беспутная жизнь Эрита после смерти Джоанны выражала нескончаемую, безутешную скорбь.

— Я твоя, Эрит, — прошептала она.

— Оливия… — Нежно обняв куртизанку, граф принялся покрывать поцелуями ее плечи, щеки, нос и веки. Казалось, одними лишь касаниями губ он познает ее душу.

Оливия несмело придвинулась ближе. Ей приходилось обольщать так много мужчин, ей бы следовало знать, как вести себя, но она испытывала робость, словно юная девственница, и пробуждающиеся чувства пугали ее.

Безопаснее всего было бы сбежать. Однако Оливия знала: если она уйдет сейчас, то потеряет что-то необычайно важное, драгоценное, такую потерю ничем не восполнишь. Поздно отступать. Она сделала свой выбор.

Эрит легонько потянул за край полотенца.

— Позволь мне тебя увидеть.

Оливия еще сильнее вцепилась в мягкую ткань.

— Ты меня уже видел.

Полотенце символизировало последний бастион. С другими любовниками тело Оливии служило лишь средством заработка, и нагота не имела значения, но сегодня, с Эритом, все было по-другому.

Эрит отстранился, с грустью глядя на нее.

— Ты все еще не доверяешь мне, Оливия?

Его печальное лицо казалось таким красивым, что у Оливии перехватило дыхание.

— Сними рубашку. Эрит радостно улыбнулся:

— Если ты настаиваешь.

— Да, мне этого хочется.

Он снял полотняную рубашку, когда-то белоснежную, и бросил за спину, не заботясь о том, куда она упала.

— Намного. — Оливия обвела глазами грудь Эрита, чувствуя незнакомое волнение.

Пальцы графа так сильно дрожали, что он едва справился с застежками. Его смятение глубоко тронуло Оливию, растерянность и тревога понемногу стали проходить.

Эрит внезапно замер, поняв, что так и не снял сапоги. Оливия плотнее завернулась в полотенце, закрепив концы на груди.

— Сядь на кровать, позволь, я тебе помогу.

— Я слишком грязный, лучше позвать лакея. Оливия решительно качнула головой.

— Как пожелаешь. — В глазах Эрита мелькнуло понимание. Должно быть, он тоже думал, что вмешательство постороннего способно разрушить хрупкую волнующую близость, возникшую между ними. Граф шагнул к кровати. Оливия опустила голову, чтобы скрыть улыбку, но опоздала.

— Надеюсь, вы смеетесь не надо мной, мисс Рейнз?

— Нет. — Оливия весело хихикнула. Эрит выглядел на редкость забавно, сидя на кровати в полуспущенных бриджах и в сапогах.