Оборотный город

— Пьянущий в тарантас, но живой! Ещё и с порога папаху мне пулей продырявил заместо «здрасте, добрый день»!

— Это он у нас постоянно так развлекается, — облегчённо выдохнул Моня. — Как зенки зальёт, так и палит по прихожанам, хоть храм за версту обходи! Говорит потом, будто родной аул от русской армии обороняет… А нам с того легче, что ли?!

Я тоже сочувственно покачал головой, потом резко вспомнил, куда и зачем пришёл, и, пару раз бодро постучав в дверь кулаком, шагнул внутрь, не дожидаясь особого приглашения.

— Там же дышать нечем! Сплошная мертвечина, — прорычал я, но упыри в четыре руки затолкали меня в лавку. Хорошо хоть дверь догадались оставить открытой, иначе я бы точно откинул шпоры…

— О, неужели сам Илья Иловайский вернулся? Радость-то какая! — Из-за грубого, засаленного прилавка, отложив топор и чью-то волосатую голень, встала огромная туша мясника. — Скока за него хотите, упырче?

— Мы по делу, Павлуша, — сухо откликнулись Моня и Шлёма.

— Даром — Машку за амбаром, и то — нездорово, так как Машка корова! — Процитировав один из перлов моего денщика, я выхватил пистолет и навёл дуло ровненько между свинячьих глаз лавочника. — Здороваться не буду, не за этим пришёл, а вот палец на курке так и чешется!

— Ты чего, человече?

— Чего? Я же обещал, что встретимся!

— Гаси его, казачок, чё зря болтать-то? — деловито сплюнув, посоветовал Шлёма. — Уж больно рожа у него сытая, отожрал на спекуляциях, мясо по дешёвке отбирает, а простому народу потом в пельмени морковку подмешивает.

— Ты чё брешешь, зараза?! — всерьёз обиделся второй упырь, и, пока эти два умника выкатились разбираться на улицу, я сунул пистолет за пояс и продолжил допрос:

— Откуда мясо набираете, милейший, вплоть до мизинчика?

— А тебе-то что с того? Мои поставки, моя коммерческая тайна. — Павлуша начал медленно уходить за прилавок, я так же неспешно двинулся следом.

— Про чумчару с перегрызенным горлом, разумеется, слышали?

— Да кто ж не слышал?! Все наслышаны, город маленький, любые новости разносятся с газетной скоростью. — Мясник незаметно (как он думал) потянул к себе широкий нож, быстро пряча его за спину.

— А какую тяжесть тележка ваша выдерживает? Сколько в неё трупов навалить можно, особенно если надо что-то спрятать…

— Чтоб ты провалился, ищейка царская! — взревел гигант, открыто бросаясь на меня.