Оборванные нити. Том 2

Она раз и навсегда определила сумму, которую оставляла Миле прямо в кабинете и которая была заведомо значительно выше, чем требовалось по прейскуранту, а Мила потом сама относила деньги в кассу, оставляя сдачу, отнюдь не маленькую, себе. Пусть старается, думала Татьяна Геннадьевна. Денег она никогда не жалела.

Машина стояла у самого входа в салон: водитель по имени Леонид всегда старался подъехать как можно ближе к двери, чтобы его пассажирке не пришлось идти пешком лишние несколько метров. Увидев выходящую из салона Каширину, он выскочил на тротуар, чтобы открыть ей заднюю дверцу.

— Куда едем, миледи?

— Домой, Чижик, — улыбнулась Каширина. — Хватит на сегодня.

Сидя на заднем сиденье, она смотрела на его коротко стриженный выпуклый затылок, на мощную шею, плавно переходящую в широченные надплечья. Хорош парень, ничего не скажешь, хорош. Обидно, что судьба с ним так обошлась…

Леонид Чижов, которого Каширина называла просто Чижиком, раньше служил в спецподразделениях, принимал участие в боевых действиях, а когда уволился в запас, начались трудности с устройством на работу.

А хотел Леня Чижик быть водителем-охранником. Или хотя бы просто водителем, но тогда уж там, где риск, драйв, опасность. И пришел он трудоустраиваться в областное управление внутренних дел. Получив отказ, обратился в автохозяйство областной прокуратуры, но и там случился от ворот поворот. Так и ушел бы Леня Чижик неведомо куда, если бы не попался случайно на глаза Татьяне Геннадьевне Кашириной, в ту пору занимавшей должность старшего следователя по особо важным делам.

Кашириной Леня понравился, был он добродушным и отзывчивым на хорошее к себе отношение, старательным и преданным. Она попыталась помочь ему, но как только предприняла первые шаги в этом направлении, ей объяснили, что Леонид Чижов состоит на учете в психоневрологическом диспансере. Оказалось, что в период участия в боевых действиях у него развился острый реактивный психоз с проявлениями повышенной агрессии и чудовищной немотивированной жестокости: он снимал скальпы и вырезал половые органы у задержанных бандитов, а то и самочинно расстреливал их, объясняя это тем, что именно так поступали «эти нелюди» с его товарищами.