Оборванные нити. Том 2

Татьяна Геннадьевна, услышав это, в первый момент растерялась, но потом решила присмотреться к отставному капитану. Для начала платила ему деньги за то, что он водил ее личный автомобиль. Платила немного, но наблюдала за Леней внимательно. Вел он себя без особенностей, никакой агрессивности она за ним не замечала, поручения исполнял, ничего не забывал, никуда не опаздывал. Когда встал вопрос о переводе в Северогорск на должность заместителя прокурора города, она задействовала свои связи, чтобы Чижова сняли с учета ПНД как излечившегося.

На военкомат ее влияние не распространялось, а вот с психоневрологическим диспансером она справилась успешно: амбулаторную карту Леонида Чижова просто уничтожили и из компьютерной базы данных стерли.

Каширина вернулась в Северогорск, и уже через месяц Леонид Чижов работал в гараже городской прокуратуры диспетчером. Заместителю прокурора полагалась служебная машина, но взять Леню водителем Татьяна Геннадьевна не спешила, ездила пока с тем, кого ей определили. Пусть мальчик поработает, пусть покажет себя, пусть докажет, что может работать на казенной должности, в коллективе.

Ей торопиться некуда, тем паче для смены водителя нужны же хоть какие-то основания, нельзя просто прийти и заявить:

— Я хочу, чтобы меня возил Чижов, переведите его из диспетчеров в водители, а моего водителя уберите, куда хотите.

Так не делается. Не поймут. Начнут спрашивать, чем не угодил имеющийся водитель, почему его нужно менять, и придется врать и придумывать ни в чем не виноватому человеку невесть какие грехи и оплошности.

Противопоказаний для работы водителем у Леонида не было, машины он любил, и спустя два года у зампрокурора Кашириной появился водитель по фамилии Чижов, которого она забрала с собой, когда перешла из прокуратуры в администрацию Северогорска.

И не было на этой земле человека более преданного ей, чем Леня Чижик.

С первого же дня работы водителем служебной машины Леня стал называть ее «миледи». Татьяну Геннадьевну это коробило, она сердилась и выговаривала Чижику, что это пошлость, что слово «миледи» ассоциируется только с романом «Три мушкетера», что миледи Винтер была проституткой и интриганкой, жестокой убийцей и подлой соблазнительницей, но Леня упирался и твердил, что «Трех мушкетеров» не дочитал, начал — и бросил, больно скучно, одни описания и политика, никакого драйва.

— Словом «миледи» называют жену лорда, — говорил он простодушно, — а это никак не может быть проститутка и жестокая убийца.