Обращаться с осторожностью

 — Мы пытаемся выработать график, чтобы вместе заботиться о девочках.

— Похоже на крайне зрелое решение.

Я посмотрела на нее:

— Я тоскую по нему, когда он стоит в двух футах от меня, а не когда его нет в доме, как так?

— Вы скучаете не по нему, а по самой идее того, какой она могла быть.

— Он, — поправила я, и Марин заморгала.

— Верно, — сказала она. — Конечно.

— Знаю, что сейчас у вас приемные часы и все такое, но не хотите выпить со мной кофе? Можем сделать вид, что это встреча адвоката и клиента…

— Это и есть встреча адвоката и клиента, Шарлотта, — сдержанно сказала Марин.

 — Я не ваш друг… я ваш адвокат, а это, честно говоря, требует того, чтобы я закрыла глаза на личные чувства.

По моей шее поползла горячая волна.

— Почему? Что я вам такого сделала?

— Не вы, — возразила Марин; казалось, ей очень неловко. — Просто… это не тот иск, который лично я смогла бы вынести.

Мой собственный адвокат считала, что я не должна подавать иск о неправомерном рождении?

— Я не говорю, что у вас нет шанса выиграть дело, — пояснила она, будто услышала мои мысли.

 — Просто хочу сказать, что с моральной — и философской — точки зрения я понимаю, что творится с вашим мужем.

Я встала, потрясенная ее словами:

— Не могу поверить, что спорю со своим же адвокатом о справедливости и ответственности. Возможно, мне стоило обратиться в другую фирму.

Я уже шла по коридору, когда Марин крикнула мне вслед.

Она стояла в дверном проеме, сжав руки в кулаки:

— Сейчас я пытаюсь найти свою родную мать. И меня не слишком радует ваше дело. Поэтому я не стану пить с вами кофе и надеяться, что мы устроим пижамную вечеринку и будем заплетать друг другу косички. Если бы в мире было все, как вы хотели, Шарлотта, если разрешили бы избавляться от детей, не соответствуй они стандартам и мечтам матери, у вас бы сейчас не было адвоката.

— Я люблю Уиллоу! — Я сглотнула комок в горле.

 — Я делаю то, что лучше для нее. И вы осуждаете меня за это?

— Да, — призналась Марин. — Так же как осуждаю свою мать за то, что она сделала, что считала лучшим для меня.

Марин вернулась в кабинет, а я еще стояла в коридоре, прислонившись к стене. Этот иск не существовал в вакууме. Можно было посмотреть на него со стороны и подумать так: «Хм… да, в этом есть смысл». Но в стерильных условиях в голову не приходила ни одна мысль.