Обрученные луной

Как она узнала? Сердце подсказало или тайные умения жрицы? Или кто-то из заговорщиков ускользнул и кинулся во дворец? Или просто она ждала, изнывая от страха за судьбу сына, но понимая, что запущенный с горы валун заговора уже не остановить?

Мирана смотрела на них молча, и под этим взглядом отряд как-то сам собой разделился, дружинники отъехали, даже Арлис посторонился, прихватив с собой Кайсу и Брангарда, и Лестана увидела, что перед прямой, как стрела, жрицей остались только они с отцом, Хольм и пришедший в себя за время пути Авилар.

— Где Ивар? — звонким ломким голосом спросила Мирана, и Лестане стало жутко, когда она встретила взгляд зеленых глаз жрицы, оглядевший их всех.

— Покажите ей, — велел Рассимор.

Из толпы дружинников вышел один, ведя под уздцы коня с парой навьюченных тел. Резанул ножом по веревкам, не тратя время на развязывание, и на мрамор упали одно за другим два тела. Пачкая кровью белоснежный камень, что каждый день мыли слуги, легли рядом, удивительно похожие. Оба рыжие, зеленоглазые, с тонкими красивыми лицами… Лестана посмотрела на них и словно впервые увидела то, что давно должна была заметить.

Но все это видели, а не замечал никто. Ее замутило от ужаса и отвращения.

— Ивар… — прошелестела Мирана, качнувшись вперед, как дерево в бурю, и снова выпрямившись. — Сын мой…

— Ивар?! Сын?! — раздался вопль Авилара, вцепившегося в луку седла. — Ты даже сейчас видишь только одного?! А как же Гваэлис?! Мой мальчик! Мирана, как ты можешь? Как ты могла все эти годы?! Жрица! Высшая! Оставила себе одного, а второго, случайного, подкинула мне, как щенка! Чтобы никто не знал, чтобы не осудил тебя, святую и безгрешную.

Слушайте! Слушайте все! — закричал он, качаясь в седле и глядя вокруг безумными глазами. — Что мне теперь скрывать?! Я любил ее! Любил всю жизнь! Молился на нее, к собственной жене годами в спальню не заходил. Поклялся, что никому не скажу, от кого Ивар. Как же, первое дитя! Подарок Луны! И единственное, да! А потом года не прошло, она еще кормила Ивара грудью и вот… не рассчитала. Срок был такой, что побоялась умереть, если вытравить плод. Помнишь, Рассимор, как она была то нездорова, то творила тайные обряды в храме, никому не показываясь… Пара доверенных жриц ее прикрывала, так она их потом отравила! Чтобы никто не узнал о втором ребенке, незаконном. А младенца ко мне принесла! Я жену перед этим заставил беременность изображать, сказал, что возьму ребенка на воспитание, пусть никто не знает, что неродной.