Обрученные луной

Она согласилась… Очень малыша хотела, да и меня думала вернуть. Когда поняла, что это от моей тайной женщины, угасла за пару месяцев и ушла за Реку. А сына я воспитал. Второго сына, только моего! Она его знать не хотела, пока ей двойник для Ивара не понадобился! Бедный мой мальчик, он как узнал, что его настоящая мать жива, так сошел с ума. Сначала мечтал, что она его признает и будет любить, потом озлобился. А этот выродок, первенец, его не братом считал, а слугой! Да если бы Гваэлис его не убил, я бы сам! Какой из него был бы вождь? А я… я… только ради сына… Слышишь, гадюка? Не ради тебя! Ради сына! Моего мальчика… умного… смелого…

Он захрипел, содрогаясь в рыданиях, и у Лестаны мороз прошел по коже.

Какая… мерзость! Какая жуть! Бросить собственного ребенка, потому что это стоило бы Миране положения жрицы! Погубить столько людей… совсем невинных! Даже собственного племянника… Уж не говоря о Лестане и Хольме, которого могли казнить ни за что! И все ради чего?! Чтобы самой остаться верховной жрицей, а Ивару подарить Арзин?! Как игрушку, которую требует, вопя и топая ногами, невоспитанный ребенок?!

— Ты сам виноват, — разомкнула Мирана белые губы, едва заметные на бледном лице.

 — Ты был слишком слабым. Если бы любил меня, давно взял бы клан и положил к моим ногам. Тогда я могла бы растить обоих сыновей. Сама виновата, выбрала не того. Коготь смог бы, но он смотрел на эту дрянь… до сих пор смотрит. А больше в Арзине и мужчин не отказалось. Выродились. Надо было в других кланах искать. Вот, Лестана же нашла, скромница наша, котеночек…

Она растянула губы в какой-то действительно гадючьей улыбке, безразлично взглянув на Лестану, потом скользнула взглядом по остальным и с чудовищной усталостью сказала:

— Может, я и сына не того выбрала.

И жизнь прожила не ту… Но хотя бы одно, последнее, сделаю, как надо. Рассимор, тебе не придется пачкаться в моей крови. И передайте кто-нибудь Эльдане, что у нее, единственной, я прошу прощения. Дура она, но добрая. Любит всех… Мне бы так, но не случилось. Прощайте.

Лестана невольно вскрикнула — рука Мираны метнулась ко рту. А потом жрица медленно и плавно опустилась на колени между распростертыми телами своих сыновей, последним бессильным движением взяла их за руки и упала между ними ничком.

В чудовищной тишине слышались только глухие бессмысленные подвывания Авилара и, бросив на него взгляд, Лестана поняла, что изменник сошел с ума.

— Ну, теперь-то все? — буркнул Хольм, спрыгивая с лошади и подходя к Лестане.