Твоя мама очень много о тебе рассказывала, — косится за спину.
Сашка неожиданно смущается. Вырывает ладошку из цепких пальцев Валеева, оббегает его и скрывается в Катиных крепких объятиях. А ведь я реально сам себя убедил, что Ника сможет заменить Кэт. Теперь оглядываюсь на себя того и недоумеваю, каким местом вообще я думал?
Мазнув взглядом по Валееву, обхожу его по дуге, желая увидеть бывшую жену и, может быть, найти ответ на возникшие в голове вопросы. На худой конец, еще раз перед ней извиниться, потому что я не могу больше так.
Чувствую себя куском дерьма. За что ни берусь, мысленно возвращаюсь в наше с ней прошлое. Такое счастливое, яркое, как вспышка сверхновой, абсолютно незабываемое… А усну — и просыпаюсь от кошмара, который преследует меня все эти годы. Снова та трасса, грибник, удар… Рев сирен, сине-красный пульсирующий свет мигалок. И парализующий душу страх. Животный безотчетный ужас, на который я и не думал, что способен в принципе. Люди о себе зачастую гораздо лучшего мнения, чем они есть на самом деле.
Та ситуация просто макнула меня в этот факт носом. Я-то себя считал достаточно неплохим человеком. И если в чем никогда не сомневался, так это в собственной мужественности. Оказалось, мои представления о себе — шелуха.
Все остальное, что случилось потом — лишь следствие того осознания.
Мог ли я десять лет ждать свою женщину из колонии? Знаю, сейчас в это трудно поверить, но да. Чего я не смог — так это простить ей то, что с таким звоном загремел с пьедестала, на который Катя меня воздвигла.
Она же на меня как на бога смотрела, а я не только показал Кэт, что ничто человеческое мне не чуждо, но и продемонстрировал ей настолько неприглядные стороны своей личности, что тупо не смог этого вынести. С одной стороны. С другой — простить себя за слабость, которой она стала свидетелем.
Знаете, как страшно осознавать, прожив большую часть жизни, что ты совершенно себя не знаешь? Что ты, может, и не человек вовсе… А так… Трусливое животное.
Но если животное действует на инстинктах, спасаясь от опасности, то я вполне понимал, что делаю. И даже находил этому сто тысяч оправданий. Начиная с того, что Сашке со мной будет лучше, заканчивая вопросами карьеры и перспектив, которые у Кати, в отличие от меня, никак не упирались в судимость. О чертовой дури я думать забыл! Впрочем, какая разница, если я ничего не стал менять, когда всплыл этот факт? Ведь мог же…
— Привет.
