Обычная история

Пригласишь на чай? Я весь вымок за полсекунды, что отстегивал Сашкин ремень, там такая дождина! — за каким-то хером опять широко улыбаюсь. Понимает ли она, что я прячусь за этими улыбками? Скрываю то, что давно уже ясно — от меня прежнего, дерзкого хозяина жизни, ни хрена вообще не осталось.

— Да, мам! Давай папу пригласим? Мы как раз пирожные купили!

— Макаронс? — улыбается Кэт.

— И трубочки с кремом.

— Ну, раз трубочки, то конечно.

Чужой город. Чужая кухня. И моя, как ни крути, моя женщина.

— Катя… — начинаю и глохну, как-то враз разуверившись, что она готова меня выслушать.

— Говори. Я под такой лошадиной дозой лекарств, что вряд ли снова пойду топиться, — усмехается с кривой ухмылкой, как всегда легко проникая мне в голову.

— Снова? — вскидываю взгляд.

— Забей, — отмахивается, поморщившись. — Говори, что хотел, и вали.

— Я хотел извиниться. Еще раз. За все.

— От души, — добавляет, криво улыбаясь.

— Да ничего. Это прикол такой. Не бери в голову.

— После всего мне казалось, я уже вряд ли сделаю тебе хуже.

Ника… она, понимаешь…

— Подняла со дна твою рухнувшую самооценку. Понимаю, да.

Кэт всегда была сообразительной девочкой. И этим меня цепляла. Льстило, что такая умница, как она, заглядывает мне в рот. Ведь в каких-то моментах она и мне, взрослому мужику, могла дать форы. И, наверное, я всегда это понимал. А еще ведь Кэт как никто другой умела расшевелить: зажечь, подбить на безумства. Всегда правильный, с ней я нагонял то, что упустил в глупых попытках соответствовать чьим-то требованиям.

Мы сходили с ума, мы горели друг другом, мы так отчаянно любили…

Подвиснув, я упустил нить разговора.

— Ей удалось поднять?

Сглотнув, качаю головой из стороны в сторону. Кэт отводит глаза.

— За что боролся, на то и напоролся, да, Витя?

— Сам себя прости. И эту свою…

— За то, что влезла. Или ты думаешь, она не знала, что делает?

— Мы потеряли ребенка, — сообщаю, шумно сглотнув. Зачем? Ну, уж точно не для того, чтобы Кэт меня пожалела. Она еще та стервоза.

Ждать от нее эмпатии не стоит. Точно не в этой ситуации, да… Так зачем? Может, чтобы вывести ее хоть на какие-то эмоции? Ну, никаких же сил нет смотреть в ее неживые, как у заводной куклы, глаза.

— Мне неинтересно. Саш, куда ты запропастилась? Чай уже давно остыл. А тебе, Вить, пора. Провожать не буду.

А на что я, собственно, рассчитывал? На то, что она простит? Нет. Я же знаю Кэт. Что я сам себя прощу, следуя ее завету? Ха. Четыре раза.