Обычная история

Пыталась отговорить маму тебя беспокоить, но это было бесполезно, ты ее знаешь, — фыркает Ника, закидывая руки мне на шею. А когда я расслабляюсь, решив, что меня пронесло, чуть более нервно добавляет: — Тебя долго не было.

— Посидел немного с Кэт.

— А что? С этим какие-то проблемы? Она Сашкина мать.

— Вовремя же ты об этом вспомнил, — язвит Ника и в ужасе осекается. — Прости, Вить. Я не это совсем имела в виду.

— Ну почему же? Это. Но лучше поздно, чем никогда.

— Иногда бывает просто поздно, Вить. И все…

Мне кажется, в этот момент я ее ненавижу.

Тихий стук в окно раздается, когда я уж собираюсь тушить свет. Спускаю ноги с кровати, резко отвожу в сторону тюль и утыкаюсь взглядом в богатырскую грудь Таира.

— Решил проверить, не вскрылась ли я с тоски? — с улыбкой распахиваю дверь.

— За коллектив. Да-да, я помню. Как видишь, все в порядке.

Замолкаем. Больше не о чем говорить, так? Он хотел убедиться, что я окей. Он убедился. Можно возвращаться к себе, но Валеев какого-то черта медлит. А я хоть и боюсь, что он, видя мою нервозность, решит, что мне еще рано возвращаться к работе, запрокидываю голову и с неприкрытым вызовом заглядываю в его глаза.

Плевать мне, если он подумает, что я недостаточно старалась, плевать! Я знаю, что сделала максимум, и никто, даже Валеев, не переубедит меня в обратном. Да, я еще слабо представляю, как жить, да, мне сложно и больно порой так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Но я знаю, что рано или поздно я с этим справлюсь. И да, я так и не поняла, как так можно было со мной поступить, но почти приняла тот факт, что люди не обязаны соответствовать моим ожиданиям.

— Ну?! — вызывающе складываю на груди руки. Таир похлопывает по карманам домашних брюк, выуживает пачку сигарет, вытаскивает одну зубами, а когда прикуривает, я отчетливо вижу, что он улыбается.

— Ты когда в ладу с собой, всегда такая ершистая?

Вопрос, мягко скажем, неожиданный. Стою, как дура, глазами хлопая. Ершистая? Я?! Ну-у-у… Чешу бровь. Вздыхаю. Прячу руки в задние карманы шорт. Боже! Ну какого хрена я так расклеилась?! Этот вопрос наверняка даже не подразумевает ответа, а я…

— Не знаю, Таир.

Я больше не знаю, какая я. Ершистость — непозволительная роскошь в колонии. Ведь один единственный залет мог запросто перечеркнуть мои планы на УДО. А я не могла этого допустить даже ради того, чтобы оставаться собой. Поэтому я тупо себя ломала, — хмыкаю, заглядывая в его глаза. Надеюсь, он оценит то, как четко я выполняю советы психолога, стараясь быть искренней.