Обычная история

Включив стерву, вынимаю из его пальцев сигарету и, прикрыв глаза, с удовольствием затягиваюсь. Осознание того, что его губы касались фильтра там, где теперь касаются мои, будоражит. Я наслаждаюсь этим, позволяю себе прожить эмоции от и до. Ведь когда эти самые эмоции благодаря лекарствам вернулись, радости в них было — хрен да ни хрена. Все больше ревность, злость, и тупая изматывающая боль. А тут просто подарок какой-то.

Таир выдергивает сигарету. Я провокационно облизываюсь.

— Ты чудовище, — усмехается он.

Стоит этим словам слететь с губ, как непринужденная атмосфера вокруг нас схлопывается в один миг. А Таир как будто бы подбирается весь, сощуривается пуще прежнего. Но никакой расслабленности в его взгляде больше и близко нет. И совершенно точно никакого веселья.

Пячусь, словно трусливый заяц. Или заяц бы побежал? Нет, это точно провальная тактика. Так только еще больше провоцируешь хищника. Боже, ну вот зачем я это ляпнула?! Все же хорошо было. Если не принимать во внимание сопливое покаяние Реутова и в целом его визит… Наши посиделки с Сашкой, приготовление ужина, поход к Таше на пироги, прогулка с Ричем и Стрельниковым.

Пес носился по лужам как угорелый, измазался в грязи до ушей. Миха долго потом его отмывал от земли и опавшей хвои, чертыхаясь и бросая на нас то злобные, то смешливые взгляды, а мы с Сашкой и Ташей хохотали, держась за животы — так было весело. И теперь… Дочка сладко спит в соседней комнате, а я вот… Нарываюсь. Точнее, уже нарвалась.

— Окей, Таир Усманович, я пошутила, — лепечу, упираясь задницей в бортик балкона.

— Усманович, вот как? Не поздно ли ты об этом вспомнила, м-м-м?

— Если хочешь, буду все время тебя звать по имени отчеству! — рублю с барского плеча. Но Валеев, похоже, чхать хотел на мои щедрые предложения. Что я поняла про Таира, так это то, что он может долго запрягать, но если уж на что решился, то все. Хрен его остановишь. И очень похоже, что сейчас он решил вытрясти из меня дурь.

— Ладно, прости, Таир.

Ты прав, нам это не надо.

— М-м-м. Напомнишь почему?

Почему? Я бы, конечно, напомнила, если бы в окутавшем меня дурмане сама могла отыскать ответ. Но нет. Я не могу. Наши грудные клетки сталкиваются, воздух с громким всхлипом покидает легкие. Я втягиваю губу, но Таир, погладив меня большим пальцем по контуру, заставляет разжать зубы, чтобы поместить в рот этот самый палец. Глядя на него, как завороженная, обсасываю. Солоноватый вкус кожи пьянит.