Однажды в Мидлшире

 – Но я вижу только одну причину, почему ее портрет мог остаться в медальоне. С ней случилось что-то очень плохое. И, возможно, как-то связанное с Диглби.

Глаза Сьюзан расширились.

– Ты ведь не хочешь сказать, что они ее убили? Тогда они вряд ли стали бы носить медальон.

– Нет. Разумеется, нет. Но ее могли похитить и убить враги семьи, она могла погибнуть, защищая какой-то семейный секрет, ну, или она просто умерла от болезни и ее отец или мать так и не смогли этого пережить. – Менди машинально запустила ладонь в челку и взъерошила ее еще больше.

Виктор ухмыльнулся. А Менди вдруг предложила:

– Знаете, а поговорите-ка с Сонни Кингом. У него недавно вышла статья про мидлширских утопленниц. Из глубины веков до наших дней. Он должен был изучить кучу женских смертей, чтобы собрать материал. Наверняка там есть что-то, что будет нам полезно.

Лица Виктора и Сьюзан разом прокисли.

– Тот самый Сонни Кинг? – уточнил Виктор. – Ты говоришь о Сонни Кинге из «М-Инфо»? Который написал ту самую статью про лорда Диглби?

Менди пожала плечами:

– Да, у него большие проблемы с этикой, он часто выдает желаемое за действительное, но, несмотря на это, он чертовски хорошо ищет информацию и по-настоящему талантлив. И я убью любого из вас, кто рискнет меня процитировать.

– А он станет с нами говорить? – спросил Виктор. – Все-таки мы из «Таймс», и «Инфо» нас, мягко говоря, недолюбливает.

Менди снова пожала плечами, на этот раз молча.

– Я думаю, он поговорит со мной, – сказала Сьюзан.

Виктор повернулся к ней, весь – немой вопрос. Но она как будто этого не заметила.

– Он наверняка попросит что-то взамен или попробует выудить из тебя информацию, чтобы написать самому, – предупредила Менди.

– Нет, – сказала Сьюзан задумчиво. – Я думаю, нет.

И она чуть улыбнулась.

– Завтра. Уже завтра.

Две руки на гладком древесном стволе. Два профиля в темноте, мужской и женский.

– Ты уверен, что мы справимся? Вернуться уже не получится.

Он смеется, но в этом нет веселья.

– Я не хочу возвращаться. Здесь для меня слишком душно. Не бойся, глупышка, я о тебе позабочусь! Мы наконец будем свободны. Никто не сможет нам указывать, что делать и как жить. Все будет замечательно!

Она вздыхает. Это очень женский вздох, старше ее и старше Мидлшира.