Однажды в Мидлшире

Когда стали расходиться, оказалось, что уже поздно и Сьюзан пора укладывать Джо, а Виктору – ехать домой, чтобы хоть немного выспаться перед завтрашним мероприятием, и они так и не успели поговорить.

– Ты думаешь, она расскажет больше? – спросил Виктор.

– Не знаю… – протянула Сьюзан. – Но сейчас она нервничала и старалась ответить на конкретный вопрос. Может быть, если просто поговорить с ней о тех временах, она вспомнит какую-нибудь мелочь, которая окажется ключом?

– Любишь детективные романы, да?

– Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, – возмутилась Сьюзан.

– Ничуть. – Виктор открыл дверцу автомобиля и покачал головой. – Какой же все-таки сумасшедший день! Призраки, русалки, лесные духи… С нетерпением жду, что будет дальше.

Сьюзан пожала плечами.

– Вряд ли что-то более странное.

Мимо них неторопливо прошел верблюд.

– …И пожалуйста, папа, просто побудь дома. Я постараюсь вернуться поскорее.

Огастеса Бушби устроили перед камином. Сьюзан разложила рядом все, что могло ему понадобиться, – его любимые журналы по садоводству, телефон, ноутбук и антикварную игрушку, купленную на распродаже.

Старик был бледен и заметно похудел, но в остальном выглядел совершенно счастливым. Он наконец вернулся домой.

– Сьюзан, а куда я, по-твоему, могу деться? Удрать на танцы и до утра отплясывать твист?

Сьюзан обняла отца за плечи.

– Теперь, когда ты это сказал, я начинаю беспокоиться.

– Не волнуйся. Все достойные меня партнерши сейчас на гастролях. Правда, Сью, я уже достаточно взрослый, чтобы несколько часов побыть в одиночестве.

– Ладно. Джо! Мы опоздаем на автобус!

Джо подхватил рюкзак, обнял деда («Веди себя хорошо!»), и они со Сьюзан наконец ушли. Гас выждал некоторое время. Он даже полистал «Древесный вестник», но там писали полную чушь и для тех, кто заботится о деревьях, использовали слишком много бумаги.

Ветер постучал в окно ивовой ветвью. Огастес Бушби взглянул на часы, принял таблетку и решил, что пора. Он вышел из дома.

Колючий воздух тут же заставил его прищуриться. Ветер дернул за полу тулупа и крепко поцеловал в щеку. «И я скучал», – подумал старик. Он вдохнул полной грудью. Перед ним пушистым грязноватым пледом расстилалось поле, а за полем чернели росчерки спящего леса.