Однажды в Мидлшире

– Я, наверно, много сплетничаю, простите меня, сэр, – говорила Джейн. – Но вы сами спросили…

– Все в порядке, мисс Тейлор, – ответил лорд. – Это именно то, что нас интересует. Что вы помните о Джосайе Диглби?

– Ой, он был красивый. И веселый. Все девочки о нем вздыхали. И рассказывали друг другу всякое.

– Какое – всякое? – уточнила Сьюзан.

– Ну, что он кому-то улыбнулся. Или хлопнул… ну…

– По заду, – подсказала Анна-Лиза.

– Ага, – сказала Джейн. – Но это все болтовня была, и только. Тогда все было строго, мы были невидимками.

– То есть подружки у него не было? – спросила Сьюзан.

– Ну… Наверняка я не знаю. Но говорили, что он сильно поругался с сэром Джонатаном. Так, что прямо ого-го. И было это из-за женщины. А потом сэр Джонатан его отослал учиться. И он умер. Через пару дней после меня. Я тогда уже была в реке и подслушала, и подумала, как было бы здорово, если бы он тоже стал… кем-то таким.

Они добрались до бывшей оружейной. Картина все еще стояла у стремянки, развернутая обратной стороной к зрителю. Джон Стеттон вышел вперед.

– Ну что же, Джейн, – начал лорд. – Скажите, вы ее знаете?

Джон развернул картину. Лицо Джейн посветлело.

– Конечно, я ее знаю. Это Джолин. Жена Дика Бушби.

– Проследите, чтобы она не вставала еще минимум сутки. И никакой тяжелой работы.

Роуз Смит, акушерка, поджимает тонкие бескровные губы и выходит из комнаты, прямая и худая, как жердь. Джолин Бушби прикрывает глаза. Женщины Мидлшира хвалят мисс Смит, и она действительно знает свое дело, но Джолин в ее присутствии не по себе. Как будто эта нескладная и явно несчастливая женщина несет для нее угрозу.

– У, крыса, – шепчет Джейн.

Она принесла Джолин подарок от миссис Дав, кухарки из замка. Корзина с пирогами и вареньем стоит возле постели и наполняет домик сдобным ароматом.

Джолин чуть улыбается, но возражает:

– Не говори так. Она права. Глупо было копать грядки на восьмом месяце.

– Ох, Джолин! Ну зачем?

– Я хотела помочь Дику.

Молодая женщина говорит это кротко и просто, и Джейн смотрит на нее. Джейн непонятно, как такое существо, как Джолин, может любить такого, как садовник. Вечно хмурого, злобного и старого.

– Ох, Джейн, ему только тридцать семь, а ты говоришь, будто ему восемьдесят, – смеется Джолин.