Однажды в Мидлшире

Джо выдал оглушительное «ура!», схватил Эймоса за руку и потащил вверх по дороге. Сьюзан ничего не оставалось, как быстро попрощаться и поспешить за детьми. Чуть отойдя, она оглянулась. Виктор уже сел в машину и завел мотор, а Ричард чуть задержался. Он смотрел им вслед с таким же странным выражением лица. Сьюзан подняла руку, и он помахал ей в ответ. Через минуту второй мотор тоже заурчал, и обе машины потянулись в деревню.

– Тебе нравится варенье?

Эймос сидел на кухне и громко чавкал тостом. Его щеки были по самые глаза перемазаны земляникой.

Скатерть вокруг тарелки покрылась крошками и розовыми липкими пятнами. Когда Сьюзан заговорила, он поднял взгляд, потом посмотрел на Джо и только после этого ответил:

Эймос всегда смотрел на Джо, когда нужно было что-то сделать или что-то сказать. Сьюзан уже поняла, что это был необычный мальчик, но пока не выяснила, где Джо с ним познакомился. В его классе не было никого, похожего на Эймоса.

– Где ты живешь, Эймос?

Взгляд на Джо. Короткое раздумье.

– Здесь.

Недалеко. Можно дойти, – сказал Эймос.

– Уже темно, одному не стоит. Давай позвоним твоим родителям, чтобы они тебя встретили?

Эймос наклонил голову.

– А они на работе, – сказал Джо. – Их нет дома.

– Так поздно работают? А где?

Мальчик медленно покачал головой:

– Не работают. Спят. Не будить.

– О. А бабушка с дедушкой? Есть кто-то, кто тебя встретит?

Снова покачивание. «Должно быть, мальчик из неблагополучной семьи, – озарило Сьюзан. – И родители не спят, а лежат в пьяной отключке.

Поэтому он и не хочет, чтобы им звонили, и домой не торопится. Но нельзя же просто оставить его здесь!»

– Ладно, тогда мы с дедушкой Гасом тебя проводим. Хорошо?

На этот раз никаких покачиваний, просто прямой взгляд.

– Сам, – сказал Эймос.

Сьюзан приготовилась мягко возразить, как вдруг дверь распахнулась и в прихожей раздался голос отца:

– Эй, помогите мне кто-нибудь!

Джо тут же сорвался с места, и за ним и Эймос. Послышались возня и восторженный писк, потом по полу протащили что-то тяжелое.

– Отбил ее у Смитсона, – объяснял Огастес Бушби, вылезая из тяжелых сапог. – Этот дурак хотел выбросить. Осыпается она, видите ли! Ничего, при правильном уходе придет в себя, мы ее еще высадим, я уже даже местечко подобрал…

– Елка! У нас будет живая елка! – донеслось из гостиной.

Сьюзан улыбнулась и забрала отцовский тулуп. Они с Джейкобом всегда праздновали Рождество, наряжая искусственное дерево. Красивое, преувеличенно яркое, оно служило им восемь лет.