Здесь, в Ладоге, производилось множество товаров, в том числе и стеклянные бусы; на эти товары у чудинов выменивались меха, а за меха варяги, ездившие на Волгу, расплачивались серебром. Если бы вновь появилось серебро, или тем более золото, то опять можно было бы выменивать меха, и ладожане, даже не налаживая стеклодельню и не занимаясь промыслом сами, очень хорошо наживались бы на торговле. Полянские послы, открывшие северным племенам такие возможности, показались прямо-таки гостями из Светлого Ирия.
Разговоры о товарах и торговых путях продолжались чуть ли не до утра и никому не могли наскучить.
Уже Яромила и Дивляна, которым надоело слушать про условия постоя купцов в Царьграде, отправились спать, потом пришла и Милорада, а Домагость с Доброней и Велемом явились только под утро, хмельные не столько от привезенного Белотуром вина, сколько от радужных мечтаний.
— Ох вы, девки, мои девушки! — пел он дочерям, которые спустились на шум из повалуши, чтобы помочь ему лечь. — Было много вас насеяно, да и много уродилося… Лелюшки вы мои! Лебедушки белые! Теперь не так заживем, как раньше жили! Так заживем, как деды наши не видели.
«Глазков» в три ряда вам повесим! Аксамитов и ал… алтала… талабасов накупим! На серебряных блюдах есть будем, из золоченых чарок пить!
Не так чтобы они прямо сразу поверили, но переглядывались с удовольствием. Особенно радовалась Дивляна: узнав обо всем этом, плесковский князь Судила будет просто счастлив взять в род невестку, которая принесет ему такие полезные и выгодные связи!
Вольга не первый день собирался ехать домой, чтобы объявить отцу о том, что нашел невесту и что нужно готовить к осени сватов.
Милорада намекала ему, что, дескать, мы гостей не гоним, но как бы Судислав плесковский не решил, что у него украли парня. Даже Велем, вообще к Вольге относившийся хорошо и довольный, что у него будет такой удалой свояк, смеялся порой, не хочет ли Вольга податься к ним в примаки.[30] На самом деле Домагость, видевший, что его средняя дочь неразлучна с Вольгой, опасался, как бы ему не отковали внука раньше, чем появится зять.
И хотя это дело вполне житейское, все же его чести оно на пользу не пойдет. Вольга и сам все это понимал и хотел поскорее отправиться за сватами, но не хватало сил расстаться с Дивляной. Теперь, с приездом полян, плесковский княжич увидел в этом предлог еще немного задержаться, чтобы потом рассказать отцу, чем закончились переговоры и какие докончания были утверждены.
