— Ну, насчет тайн, уверен, вы меня легко можете за пояс заткнуть, Вероника Анатольевна. Не хотите поделиться одной из них, так сказать, на добровольных началах?
— Это какой же? Удиви меня.
— Очень уж меня интересует, почему поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Слухи ходят, что из-за ружья, но я что-то не верю…
— Очень интересные вопросы вы задаете, Тимофей Владимирович. Но увы, есть тайны, что даже мне не известны. Но очень бы хотела узнать. Особенно об упомянутом ружье.
— К сожалению, мне приходится довольствоваться только слухами.
А слухи, как известно, часто врут. Ну, раз с тайнами мы покончили, может, вы все же ответите на мой более простой вопрос — нахрена ты ко мне прицепилась? Я бы стоял себе спокойно и никто даже не заметил бы моего присутствия.
— Сегодня тебя никто не замечает, а завтра весь мир будет вращаться вокруг тебя. Примеры были.
— Так возле тебя он и вращается. Или это я родился в семье, родственной императорской, с золотой ложкой во рту?
— Это скучно, -усмехнулась она.
— А вместо ложки я бы взяла в рот кое-что другое. Не прощаюсь."
"Призывно облизнув свои губы так, что у меня все напряглось, она развернулась и ушла в сторону группы мужчин, что замерли как кролики перед удавом при ее приближении.
Смахнув трудовой пот, я выдохнул и увидел, как в зал входит Короткевич, под руку с какой-то дамой. Я отвернулся, делая вид, что даже не знаком с ним. И тут же опомнился. С чего бы мне его не знать, если он у всего нашего класса экзамен принимал?
Поэтому я сделал вполне себе дружелюбный оскал, стопроцентно соответствующий слухам о том, как он этот экзамен принял.
Безнаказанно избивать аристократов не каждому дано, поэтому об этом уже знали все.
А он сделал почетный круг, оставил свою даму с другими гостьями, и нисколько не скрываясь, направился ко мне.
— Олег Олегович.
— Тимофей Владимирович.
Мы церемонно раскланялись.
— А вы действительно барон? -невольно вырвалось у меня.
— Самый настоящий, -кивнул он, с удовольствием закидывая в рот канапешку с лососем.
— А как же все это, ну… — замялся я.
— Ты про наемников? Все просто — я бастард. Отец меня признал, дал фамилию, титул. А когда мне исполнилось восемнадцать лет, дал пинка под зад в светлую жизнь. Так что я безземельный барон. Таких, как я, не слишком любят в свете, но с другой стороны вынуждены считаться. Подобные мне редко бывают слабыми.
