– Никуда я с тобой не поеду, – тараторит Елизавета Алексеевна. – У меня, когда ты за рулем, сердце прихватывает, потом опять по поликлиникам ходить, в очередях с пенсионерками лаяться. Я уж на автобусе, мне так спокойнее, Антошенька.
Мы все плавно перемещаемся в коридор. Бабушка суетливо одевается.
– До свиданья, – тепло прощаюсь, скидывая мужскую руку, нагло лежащую на талии. – И спасибо за пирожки. Вкусные очень… Теперь буду готовить по вашему рецепту.
– Да какой там рецепт? Были бы масло и курочка, приготовит и дурочка, – машет она рукой и уже построже смотрит на Огнева.
– К остановке меня проводи. С сумками-то.
– Пойдем, конечно.
Молча наблюдаю за тем, как они выходят. В груди растекается беспокойство.
Конечно, Елизавета Алексеевна позвала Антона, чтобы спросить про Сашу. Настроение вдруг портится, и я занимаюсь посудой, двигаясь на автомате. Периодически поглядываю на роскошные цветы. Обалдеть какие. Несколько раз подхожу, чтобы уткнуться в крупные бутоны носом. Ворую их неповторимый аромат.
Даже быстро пересчитываю.
Двадцать пять.
Двадцать! Пять!
Это ж целое состояние. Он… с ума сошел?
Из-за льющейся из крана воды пропускаю, как Антон возвращается домой. Чувствуя прикосновение, вздрагиваю. Обняв меня со спины, он следит за тем, как я намыливаю очередную тарелку.
– У меня, вообще-то, посудомоечная машина есть.
– Мне несложно. Я по привычке, – нервно смеюсь.
Развернувшись, поднимаю голову, чтобы заглянуть в горящие весельем глаза.
– Бабушка ругалась, да? – осторожно спрашиваю.
– Из-за Саши?
– Ага. Крапивой меня отходила, – смеется он и снова лезет обниматься.
– Я серьезно, Антон, – отшатываюсь.
Он слабо морщится.
– Я тоже. Все хорошо, Есь. Чего ты разволновалась? День сегодня просто замечательный…
Подозрительно на него смотрю. Больно довольный обратно вернулся.
– А ты где был-то? – прищуриваюсь.
– Харлея продал, – со счастливой улыбкой произносит. – Наконец-то. С Нового года им занимался. Так что сегодня у нас, можно сказать, праздник.
Можем отметить.
Облегченно выдыхаю. Всего лишь мотоциклом своим занимался?.. А я уж глупостей напридумывала.
– А почему сразу не сказал? – обиженно дую губы.
– Кто ж о таких вещах рассказывает? Удачу только сбивать. Примета такая.
Отклонившись, Антон по-джентльменски подхватывает букет и вручает его мне.
– Это тебе, Фюрер.
– Они обалденные, – смущаюсь, под внимательным взглядом зарываясь лицом в розы. Теперь уже на правах полноправной хозяйки.
