– Как ты узнал, что это мои любимые?
– Они тебе подходят, – он подмигивает. – Красивые, строгие и царапаются, заразы.
Стараясь не задеть шипы, обнимаю покрепче букет, а Огнев сжимает в объятьях нас обоих.
– Спасибо, – довольно улыбаюсь и тянусь за горячим поцелуем."
"Позже, пока Антон обедает пирожками и запивает их чаем, я занимаюсь цветами. Отыскиваю ведро побольше и аккуратно подрезаю стебли. А потом фотографирую, чтобы Ленке отправить. Я не очень люблю хвастаться, но сейчас очень хочется поделиться с подругой.
Развернувшись, исследую подтянутую фигуру, сидящую за столом. Никогда не думала, что буду умиляться тому, как мужчина ест. А сейчас зависаю. Все в нем нравится. Кроме независимости…
Не выдерживаю, подхожу сзади и обвиваю крепкую шею. Склонившись, целую колючую щеку.
– Ты чего? – поглаживая запястье, спрашивает.
– Ничего, – умиротворенно отвечаю. В голове вдруг созревает план. – Антон.
– М…
– Ты поел?
– Ага. Снова про топор спросишь? Я уже все на завтра приготовил.
– Нет. Я про другое.
Пойдем.
Беру его за руку и заставляю подняться, а потом веду в спальню. Там загадочно обрисовываю мышцы на груди пальчиком и киваю на кровать:
– Садись.
– Очень интересно…
Подцепив подол платья, стягиваю его через голову, оставаясь в одних стрингах. Устраиваюсь на полу между широко разведенных колен и тянусь к металлической пряжке на ремне.
– Что это ты делать собралась, Фюрер? – хрипловато спрашивает Антон, не сводя глаз с моих губ.
Пока он тяжело дышит, расправляюсь с ширинкой на джинсах, сдвигаю резинку трусов и обхватываю напряженный член.
Словно завороженная наблюдаю, как он каменеет у меня в руке. Набитый на стволе ключ увеличивается в размерах.
Рот наполняется слюной. Я капец какая испорченная.
– Ты сказал, что сегодня праздник?..
– Пожалуй, отмечу этот день в календаре.
Глава 23. Есения
– Есения Адольфовна. Соколов – самый настоящий идиот!..
Эта парочка меня когда-нибудь доведет. Тяжело вздохнув, пристально смотрю на восьмиклассника Соколова, который уныло потирает затылок и мрачно выдает:
– Ты сама не лучше… Дурочка с переулочка, Ласточкина!
Пытаясь хоть как-то образумить детей, значительно повышаю голос:
– Оля, Андрей, вы с ума сошли? Как вы разговариваете? Что про вас скажет Антон…
– …Юрьевич, – усмехается Огнев, присев у костра на корточки, чтобы подкинуть сухих веток.
Стыдливо закусив губу, отворачиваюсь к небольшому пруду, на водной глади которого отражается золотистый осенний лес.
М-да.
