Есения Адольфовна Файер! Это залет. Ты делала минет человеку, отчества которого знать не знаешь.
Так себе достижение к двадцати пяти годам. Радует только, что сама этого хотела до судорог.
– О чем это ты думаешь, негодница? – слышу грубоватый голос сзади, а следом чувствую прикосновение тяжелой ладони к плечу.
Обернувшись, с благодарностью принимаю железную кружку с горячим дымящимся чаем и успеваю заметить, как мужской внимательный взгляд касается моих губ. Поджимаю их недовольно и в ответ пристально изучаю суровый профиль: высокий лоб, идеальной формы нос и широкий подбородок.
Одет Антон в потертые джинсы и черную шерстяную водолазку, которая соблазнительно обрисовывает мускулы на груди.
– А сейчас о чем думаешь? – смеется он.
Боже.
Отвисаю и, по-моему, краснею.
Этот спасатель ведь насквозь меня видит! О чем думаю? Что скрываю? Чего хочу? «Ну с последним тут несложно», – размышляю, маленькими глоточками отпивая кипяток.
Когда мы вдвоем, я все время хочу Огнева.
Может быть, это вообще последствия ковида? Я им в конце весны переболела…
Ерунда какая-то.
Все равно несправедливо: мои внутренние тараканы словно в прозрачном аквариуме прямо перед Огневым. Тараканы, которыми, на секундочку, я всегда гордилась: независимые, по-хорошему вредные и самую малость «ссученные». Они теперь все как один: беззащитные и хиленькие. Лежат себе в уголочке и томно шепчут: «Ох, Антон! Ах, Антон! Еще!»
И я такая же.
Бесхребетная.
Это не к добру.
– Ты с чего сегодня какая-то притихшая? – спрашивает Антон, оборачиваясь на ребят.
Мой класс практически в полном составе отправился на Спартакиаду, а мы с дежурными остались готовить обед: начистили картошку, морковь и лук и подготовили банки с тушенкой. Теперь ждем, пока вода закипит, чтобы отправить все это в котелок.
– Я ведь на работе, Антон. Поэтому серьезная…
– А я уж думал, вдруг натворил чего? С тобой все время ухо востро держишь. Мало ли…
– Нет, все отлично. Я тебе очень благодарна.
Да и детям было полезно послушать о пожарной безопасности в лесу. Правда, как, превращаясь в угольки, умирают пушистые зайчики и лисички при лесных пожарах, мог бы не рассказывать. Это было явно лишним.
– Хотел придать реализма, – жестких губ касается мальчишеская улыбка.
Мне по привычке хочется провести пальцами по широким плечам или привстать на носочки и обнять за шею, но я держу себя в руках. Как же сложно быть педагогом рядом с ним!..
