Огневица

Кажена держала спину так прямо, словно проглотила меч. Но не внешний вид дочки купца заставил Итриду подобраться и потянуться к огню.

Справа от Кажены замер высокий широкоплечий мужчина с заплетенными в косички светлыми волосами и пустым взглядом бледно-голубых, чуть светящихся в темноте глаз. Его белые губы были словно обведены синей краской; такие же темные синяки окружали глаза. Итрида едва не вздрогнула, осознав, кого видит. Казимир Кожемяка захлебнулся собственной кровью на лесной поляне, прежде чем чужая злая ворожба обратила его в ворона.

После огонь Мария Болотника настиг черную птицу. И все же именно Казимир стоял сейчас перед Итридой, цепко следя за каждым ее движением. Впервые увидев брата и сестру рядом, Итрида невольно поразилась, до чего они похожи, хоть и не родные.

Позади Кожемяк темнели высокие тени, закутанные в спускающиеся до земли хламиды. Танцующее в чашах пламя высвечивало то острый клюв, то черные перья, то птичьи лапы вместо человеческих ног.

Опаленные не стремились нападать, но даже их взгляды Итрида ощущала въяве, словно нечто мерзкое, склизкое и гнилое. Огневице показалось, что нарисованный волк на ее спине шевельнулся.

– Какой прием. Уж не для него ли вы меня принарядили? – первой нарушила тишину Итрида.

Огонь вкрадчиво проступил под ее кожей. Уловив отблески на лицах Кожемяк, Итрида поняла, что ее глаза засветились.

– Что же ты раны свои не стала смазывать? Глядишь, и огонек бы потушила.

А то вдруг обожжешься, – прищурилась Кажена.

– Я проверенные средства предпочитаю. Мало ли чего ты туда намешала.

– Тогда гаси сама, – приказала дочка купца.

– Иначе что? – бродяжница подняла руку и зажгла лепесток пламени на ладони, а после позволила ему вытянуться в маленькую змейку и скользнуть вокруг запястья. Опаленные тихонько закаркали; лишь выражение лица Казимира не изменилось.

– Иначе худо будет твоим друзьям, – Кажена торжествующе улыбнулась.

Итрида почувствовала, как все внутри нее оборвалось. Она опустила руку и глубоко вздохнула, загоняя огонь туда, откуда он явился.

– Ты не смогла бы до них добраться. Их защищают рудознатцы и берегут чары самовил, – все же возразила бродяжница, не желая верить брехливой девице.

– А мне и не пришлось, – в улыбке Кажены горело торжество. – Вы были настолько глупы, что сунулись во владения народа, для которого самовилы равны богам.