Огневица

Как думаешь, чью просьбу старейшина Дваэлис выполнил охотнее – крылатой девы или Мария Болотника?

Кажена впивалась взглядом в лицо Итриды, и ее глаза вспыхнули злобной радостью, когда Огневица осознала, что старый орел их предал.

– Ой, ты что, всерьез думала, что я не узнаю Главу Школы Дейва? – продолжала потешаться Кажена. Она вскинула брови и прижала тонкий палец к щеке, зацокав языком. Потом опустила руку, и ее взгляд стал острым, как нож. – Надо же, и правда думала. Впрочем, чего еще ждать от простой кметки? Ты ничем не заслужила подарок судьбы.

Он достался тебе по чистой случайности!

Кажена в несколько быстрых шагов оказалась перед Итридой, и бродяжница едва сдержалась, чтобы не отступить – столько ненависти горело в глазах дочки купца.

Кажена стиснула ворот Итриды и притянула ее так близко, что бродяжница ощутила на лице ее дыхание – девушка пахла вином и какими-то снадобьями, которых Итрида не смогла распознать.

Кажена намеревалась сказать что-то еще, но Итрида взяла ее за запястья и стиснула пальцы.

Кажена тихо вскрикнула. Кем бы она себя ни возомнила, но она все равно была слабее Итриды. Бродяжница поймала серо-голубой взгляд и позволила огню затопить собственную непроницаемую тьму. Глаза Кажены расширились, она замерла, завороженная танцем пламени в зрачках противницы. Опаленные недовольно заворчали и качнулись вперед, но Итрида уже оторвала от себя руки дочери купца и несильно оттолкнула ее. Кажена покачнулась и чуть не упала с невысоких ступенек. Она отступила, продолжая глядеть на Итриду расширившимися глазами.

– Не желаю тебя слушать, – голос бродяжницы звучал низко, почти по-мужски. – Веди меня к своей госпоже.

– Тварь!!! – Кажена снова метнулась к ненавистной бродяжнице, выхватывая из-за пояса длинный – почти с локоть – кинжал и скаля зубы, как навья. Но ее перехватили широкие ручищи, украшенные белеющими в темноте шрамами и переплетением многочисленных кожаных ремешков.

– Госпожа не велела, – голос Казимира едва угадывался в этом хриплом скрипучем звуке.

Как будто Кожемяка разговаривал слишком редко, и его горло забыло, как исторгать речь.

– Она оскорбила меня!

– Она делает это нарочно. Надеется вызнать у тебя что-нибудь полезное. Не позволяй ей так легко одержать над собой верх. Госпожа не за поспешность тебя выбрала. И она вправду ждет.

– Пусти, – Кажена дернула руками, и Казимир разжал пальцы. Кажена сдула упавшую на лоб прядь и сжала губы в тонкую нитку.