Поужинав в разноязычной компании, отправился спать, больше на корабле было делать нечего. Следующие два дня я слонялся по верхней палубе, попутно разглядывая судно. Довольно большое, крепкое, с большими парусами, оно производило впечатление надежности, добротности. Команда, как я успел заметить, была вышколена, распоряжения капитана бросалась исполнять тотчас же. Я предполагал, что плавание не доставит мне хлопот. Мы огибали побережье Дании, прошли пролив Скагеррак, вошли в пролив Каттегат. Море здесь сужалось, слева были видны берега Швеции – не к ночи будь помянуты, слева Дании.
Начало смеркаться, поднимался ветер. Паруса были подняты, и мы полным ходом шли по проливу. А вот далее можно было идти несколькими путями, это я еще в мой первый поход во Францию изучил – налево через пролив Эресунн или направо через Малый или Большой Бельт. Я стоял на палубе и наблюдал – корабль повернул к Большому Бельту. Вероятно, этот пролив капитану нравился больше. Когда настали сумерки, выглянула луна, мы подошли ближе к берегу, в удобную бухту и бросили якорь.
Я понимал капитана, идти по проливу ночью – полное сумасшествие. Поскольку ничего интересного не было, отправился отдыхать в свою каюту. Утро началось с железного грохота – выбирали якорную цепь. Солнца видно не было, тучи висели низко, обещая дождь, дул несильный, но холодный ветер. Судно разворачивалось в бухте, ударили в рынду, созывая пассажиров завтракать. Не спеша позавтракали яичницей с ветчиной и стаканом белого вина.
После завтрака я вышел на палубу. Пролив был неширок, слева и справа виднелись датские берега, кое-где из воды выглядывали камни. Ветер постепенно усиливался, срывая с верхушек волн крупные брызги воды, которые долетали до палубы, попадая на лицо. Стоять на палубе становилось холодно и неприятно, я спустился в каюту. Корабль качало сильнее и сильнее, вместе с бортовой качкой появилась и носовая. Корабль иногда зарывался носом в воду, тяжело выныривая и сбрасывая с себя тонны воды.
Неожиданно раздался сильный удар в район носа, затем крики матросов. Я вышел из каюты и пошел узнать, что случилось. Оказывается, ветром нас отжало к правому берегу пролива и ударило о камень. Паруса с обеих мачт уже были спущены, остался лишь косой носовой, чтобы корабль не потерял управляемость. На море было страшно смотреть – свинцовые волны вздымались высоко, норовя перехлестнуть палубы, ветер порывами валил с ног, шум стоял ужасный.
