— И ты мне звонишь для чего? Чтоб доложить, что все вокруг зря получают зарплату, что некоторые отделы и служба безопасности выполняют свою работу через жопу? — повышаю голос, потому что реально ситуация тупая до беспредела. — Что еще?
— Пока все, и ты, Владимир Сергеевич, не кипятись, всех найдем. Дыши свежим воздухом, парься в баньке.
— Надеюсь, а то поедешь ты, Макс, пингвинов охранять. Как мои девочки?
— Хорошо, Дашу Вершин успокоил, с Машей сложнее, ты знаешь, какая она настырная, пришлось рассказать, иначе бы разнесла клинику.
— Да, моя девочка, — улыбаюсь, вспоминая дочек.
— Суровый босс. Как там вообще дела?
— Отлично, сосед веселый, пьющий, думаю забухать с ним. Все, отбой.
Убрал телефон в карман, а между Егором и моей гостьей разгорался скандал. Почесал еще больше отросшую бороду, такими темпами меня дочери не узнают, вернусь в город как Дед Мазай.
— Да что ты несешь? Пить надо меньше, я совсем этого не говорила.
— Это у тебя память короткая, все вы, бабы, такие.
— Так, все вы мне надоели.
Пошли домой, нос уже синий, трясешься вся.
— Никуда я не пойду с вами.
Тяну девушку за руку, она сопротивляется, даже через перчатку понятно, какие у нее холодные пальцы. Осматриваю с ног до головы, килограммов пятьдесят пять, не больше, не должен надорваться.
Присев, резко подхватываю её под ягодицы, закидывая себе на плечо. Женя не сопротивляется, лишь вскрикивает и крепко цепляется за куртку одной рукой, держа другой сумку.
— Отпустите меня немедленно, мне надо в город, мне надо срочно уехать.
— Не получится.
— Да, правда не получится, — Егор поддакивает.
— А ты вообще рот закрой.
Не обращая внимания на перепалку старинных друзей, уверенно несу девушку в дом, совсем не тяжелая. Толкаю дверь ногой, с улицы в доме очень тепло, ставлю Женю на пол, она молчит, лишь прерывисто дышит.
— Замерзла?
— Не стоило меня нести, — дрожит, но все равно пререкается.
Снимает шапку, волосы падают на лицо, я тянусь, чтоб убрать их, хочу видеть ее, а еще — чтоб в этих ледяных глазах растаял лед, как вчера после водки.
Тяну на себя за воротник, целую. Губы холодные, вкуса морозного утра и яркого солнца. Странный отпуск у меня выходит.
Глава 16
Евгения
Что вообще происходит? Как? Как такое возможно? Губы требовательные, настойчивые, а еще горячие. Он целует, подчиняя, лишая воли. Быстро скидывает свою куртку, расстегивает мой пуховик."
"После улицы и мороза, на котором я продрогла до костей, от жара губ и рук Владимира кожу покалывает иголками.
