Отругав девочку, извинилась перед Йоханом за вторжение и увела дочь.
Йохан откинулся на подушки. Без девочки комната опустела, стало как-то одиноко.
«Тебя можно было бы назвать красивым».
Такое, верно, никто еще не осмелился сказать страшному судье инквизиции.
Странно, но эти слова согревали. От них веяло почти таким же теплом, что и от костра, на котором сжигают ведьм.
На следующий день Йохан решил встать с постели и настоял на своем. Выйдя на лужайку перед домом, он вдруг увидел массу народа. Некоторые были одеты хорошо, на других — одни лохмотья.
Среди толпы выделялось несколько аристократов.
Силье тоже вышла из дома вслед за Йоханом.
— Что случилось? — Йохан был ошеломлен.
— Случилось? Что вы имеете в виду?
— Откуда тут столько народа?
— Ах, это! Они приходят каждый день. Лечатся.
— Разве ваш муж не лечит только богатых?
— Вовсе нет. Высший свет — только маленькая часть его работы. В основном, лечит тех, кто приходит сюда.
— Как же он умудряется лечить такое количество народа? Откуда взять столько времени?
— Старается изо всех сил, — устало молвила Силье.
— Очень устает. Я так волнуюсь за него. Он совершенно измотан.
Да, Йохан и сам видел — изможденное лицо, распухшие и покрасневшие глаза Тенгеля, словно в них песок насыпали.
— Он что, такой богатый, что ему не нужны деньги? Зачем лечить бедняков? Что они могут ему дать?
— Тенгель ничего с них не берет. Но люди все равно приносят — кто яйцо, кто плетеную корзинку… Видите ли, им так хочется заплатить, что они несут сюда самое ценное, что у них есть.
Йохан ничего не понимал. И все равно: сочувствию в его сердце места нет! Суду нужны доказательства.
— Фру Силье, я хотел бы сходить завтра на службу вместе с вашим мужем — если можно, конечно, — хитро добавил он.
На лице женщины промелькнула быстрая, немного грустная улыбка."
"— Вы можете пойти с нами. Муж не пойдет.
— Почему?
— А вы не понимаете? Я хочу, чтобы он был жив. Лечение отнимает много сил.
Кладя руки на больных, он отдает им свою энергию и очень переживает, если не может помочь, а такое иногда случается. Ему приходится заботиться и о запасах трав. Часто, особенно зимой, трав не достать. Поэтому выходной он проводит в кровати и все воскресенье спит как убитый. По-моему, важнее лечить несчастных, чем дремать на церковной скамье.
— Но ведь слово Божие проходит мимо него! Как можно!
— Не думаю. Да и в церковь он не ходит не только поэтому.
