Окаянные девяностые

— Ну тогда скажи, хто был царь?

— Демидов! Небось слыхал?

— Он круче царя! Не было бы Демидова, не было бы и Урала. В Невьянске он ставил первые заводы и плавил первый чугун, лил пушки и мушкеты для армии Петра I, — блеснул знанием истории Джон.

— Лучше бы дорогу нормальную построил, — буркнул Крест.

— А она была! И не простая, а железная!

— Ч-о? Кончай лапшу на уши вешать! Я, как Паша, институтов не кончал, но тоже кое-чо знаю. При Петре железки и в помине не было!

— Ох, и темень же ты, Крест.

Была, самая, что ни на есть железная, от Невьянска до Нижнего Тагила из железных плит. Демидов ее сделал, чтобы руду возить!

— Да такого не может быть! Это же сколько надо железа?

— Была такая дорога, нам в институте про нее рассказывали, — подтвердил Харламов.

— Чо прямо из железа? — не мог поверить Крест.

— Так его тут навалом было. Видел в Тагиле карьер, если ехать в сторону Кушвы?

— Так вот, на этот счет есть присказка: там, где была гора высокая, сейчас яма глубокая.

Та гора была из чистого железа, — пояснил Харламов.

Вдохновленный такой поддержкой Джон старался, как мог, приподнять в газах Креста и Павла родной город и обратился к его славному прошлому.

— А вы знаете, шо в мире всего две падающих башни? Одна в Италии — Пизанская, а вторая у нас, в Невьянске!

— И чо, еще не упала? Га-га, — гоготнул Крест.

— Это Пизанская падает, а наша никогда не упадет! Демидов специально ее под наклоном построил, чтобы макаронникам нос утереть! — с гордостью объявил Джон и предупредил.

 — Щас все своими глазами увидите.

Он прибавил газу. Мерседес затрясся, словно в лихорадке, на дороге, напоминающей стиральную доску, и въехал на гору. Перед Харламовым и Крестом открылась панорама центральной части уральского завода-города. В глубокой котловине, у занесенного снегом пруда раскинулась старая, основанная еще Демидовым, часть города Невьянска. Сердцем его являлся некогда знаменитый железоплавильный завод. Отлитые на нем артиллерийские пушки и мушкеты прославили царя Петра I и помогли прорубить «окно» в Европу.

Над заводом и старым кварталом угрожающе нависла сорокаметровая сторожевая башня.

— Ну чо, теперь видите? — воскликнул Джон.

Крест присмотрелся и признал:

— Градусов 15, не меньше, — оценил наклон башни Харламов.

— А все 17 не хотите? Такой башни в мире больше нет! Такая только у нас в Невьянске! — Джона распирало от гордости, и его было не остановить.