Окаянные девяностые

Новая телезвезда — Сергей Доренко, зажженная вездесущим и неугомонным Борисом Березовским, голосом прокурора обличал и гвоздил к позорному столбу самую крутую московскую кепку — Юрия Лужкова. Аффнеру не удалось выслушать телеприговор мэру Москвы, из ванной вышел Новоселов и, бросив многозначительный взгляд на потолок, спросил:

— Эдуард, как ты смотришь на то, чтобы поужинать в другом месте?

Аффнер кивнул и в тон ему ответил:

— Да, здесь не совсем уютно, кухня не та стала.

— Надеюсь, в городе найдется подходящее место, где аппетит не испортят?

— Есть, и не одно, — заверил Аффнер и, чтобы развеять подозрения Новоселова в том, что их могла подслушать служба безопасности Раздольнова, вызвал такси.

Через пятнадцать минут они поднялись в кабинет Аффнера. Новоселов придирчивым взглядом пробежался по обстановке и похвалил:

— Молодец, Эдуард, мое не только сохранил, но и приумножил!

— Стараюсь держать марку, Юрий Петрович. Что будете пить: коньяк, водку?

— Лучше крепкого, горячего чая.

— Один момент, — Аффнер поднял трубку и связался с приемной.

Вышколенная секретарша внесла поднос с чаем, сахаром и вареньем. Аффнер разлил чай по чашкам и поинтересовался:

— Юрий Петрович, вы как с сахаром или с вареньем?

— С вареньем, — остановил на нем свой выбор Новоселов, зачерпнул ложкой и, причмокивая от удовольствия, произнес: — Черничка, лесом пахнет! Ай да молодец, Эдуард, не забыл мои привычки.

— Как можно, Юрий Петрович, столько лет под вашим началом служил.

Новоселов сделал глоток, опустил чашку на стол, и с грустью сказал:

— Ты, Эдуард, в самую точку попал! Ведь действительно служили, да еще как! Если мне память не изменяет, ты начинал в комсомоле?

— Она вас не подвела, был вторым секретарем в Ленинском районе, — подтвердил Аффнер.

— А я уже тогда рулил всей оборонкой области. Крутился, как белка в колесе. Партийные конференции, собрания, планерки, по неделям домой не заглядывал, не заметил, как сын вырос. Ох, и боевое же было время! — тяжело вздохнув, Новоселов поднялся из кресла и прошел к окну.

Перед ним открылась впечатляющая панорама индустриального гиганта Урала. В этот поздний час она еще больше впечатляла. Весь горизонт полыхал багровыми всполохами, а небо напоминало апокалипсические картины художника Дюрера. Аффнер присоединился к Новоселову и не спешил возобновлять разговор, давая возможность в полной мере ощутить мощь города, в жизни которого они играли далеко не последнюю роль.