Окаянные девяностые

— Какая силища! А когда-то все это ходило подо мною! — обронил Новоселов.

— Юрий Петрович, а стоит ли по этому поводу расстраиваться? — мягко заметил Аффнер.

— Ну, если только вспомнить о молодости. А так ведь, собственно, ничего хорошего не было. С утра до вечера крутились как белка в колесе, света белого не видели.

— Молодость молодостью, а вот живое, большое дело, так это совершенно другое.

— Дело, но какой ценой? Как вспомню постоянные накачки на парткомах, выговоры, инфаркты и инсульты.

А что взамен? Путевка в Лазурный, в лучшем случае, в Карловы Вары и в придачу райский набор в обкомовском магазине.

— Э-э, Эдуард, ты не прав. Девяносто первый тебя на какой должности застал?

— Первого секретаря райкома.

— Н-у, это не уровень.

— Ну почему же, мой район гремел на всю область!

— Район — это так, а вот область! — пальцы Новоселова сжались в кулак, и, рубанув воздух, он сорвался на крик. — Вот они где у меня все сидели: милиция, прокуратура и хваленое КГБ! Никто и пикнуть не смел, я был хозяин! Мое слово было закон!

— Позвольте с вами не согласиться, Юрий Петрович! — возразил Аффнер.

 — Вспомните наших Кириленко и Рябова, до Политбюро дошли, куда уж выше, и оба слетели. И с вами после ГКЧП, извините, не лучше обошлись. А вы гимн системе поете.

— А вот систему ты, Эдуард, не трогай, и меня с ними не равняй! Молод еще! — вспыхнул Новоселов. — Рябов, так тот вылетел из ЦК по собственной дури.

Приехал в Верхнюю Салду вручать звезду Героя Огаркову и орден комбинату, там и погорел. А погорел на языке.

— А вот так! После торжественного собрания в узком кругу напился как свинья и давай Брежнева анекдотами поливать. Ладно бы только его, так нет, замахнулся на систему — партию, и получил. До Москвы не успел доехать, а его как пробку с бутылки вышибли из ЦК.

— С Рябовым понятно, но вас-то такого дальновидного как угораздило вместе с Горбачевым впереди перестройки бежать?

Извините, тогда среди наших свердловских гуляло: по России мчится тройка — Миша, Юра, перестройка.

Новоселов яростно сверкнул глазами, но сдержался. Аффнер понял, что хватил через край и засуетился у холодильника. В кабинете запахло осенним лесом. Ядреные, один к одному маринованные опята появились на столе, вслед за ними возникла дежурная бутылка водки.