Окаянные девяностые

Пусть себе на здоровье режут и взрывают друг дружку, незачем им мешать.

— Как так, Юрий Петрович? Вы меня извините, но хотим мы того или нет, а сегодня они реальная сила и не только в криминальном мире. Я вижу, кто ходит ко мне, а кто и повыше. Они могут и нас убрать.

— Эдик, вот только не надо нагонять страха. Они ходят туда, куда мы им позволяем и то до поры до времени. Запомни, эти плебеи никогда не сядут за наш стол, но послужат нам. Ты же не хочешь, чтобы взбунтовавшаяся чернь сожгла твою дачу?

— Этого еще не хватало! Только сейчас для себя начали жить!

— Вот именно, жить! А жить надо с умом.

— Не то слово, того и гляди, за вилы возьмется.

— А чтобы не взялся, ему надо подкинуть кость.

— Вы имеете в виду раздольновых, багиных и харламовых?

— В правильном направлении мыслишь, Эдуард. Они — самая что ни на есть подходящая кость для народа. Вот пусть и грызут друг дружку, а мы тем временем без лишнего шума приберем к рукам нефть, газ, фабрики и пароходы!

— Ох, и далеко же вы смотрите, Юрий Петрович! Как говорится: век живи, век учись.

— А ты как хотел, Эдик, стратегия должна быть в каждом важном деле. Ну да ладно, хватит об этом, ты ведь не начинающий инструктор райкома, вон уже куда взлетел, скоро меня обойдешь.

— Ну что вы, Юрий Петрович, мне у вас еще учиться и учиться.

У Новоселова зарделись щеки, в уголках глаз оттаяли льдинки, и он ворчливо заметил:

— Эдик, не прибедняйся.

— Клянусь! Чистую правду говорю, Юрий Петрович!

— Ладно, а как ты посмотришь на то, если продолжить разговор у тебя на даче, уж больно ее нахваливали, — предложил Новоселов.

— А что, очень даже хорошая мысль, вот только отдам последние распоряжения, — согласился Аффнер и потянулся к телефону.

Не дожидаясь окончания рабочего дня, он и Новоселов выехали на загородную дачу. Там, за высоким забором, вдали от чужих глаз, в тишине заповедного соснового бора они выстраивали новые бизнес-комбинации.

Внаучно-исследовательском институте ВМФ третий час продолжалось собрание по выборам нового руководства в полутемном конференц-зале; старые лампочки перегорели, а новые не поставили, так как институтская касса была пуста. Лица оппонентов напоминали маски из фильмов ужасов знаменитого британского и американского кинорежиссера, продюсера и сценариста Альфреда Хичкока.