Окаянные девяностые

В ней царил полумрак, сквозь дыры в потолке сочился тусклый свет, фигуры Креста, Кувалды и его торпед угловатыми тенями суматошно метались по стенам. Над их головами, подобно гигантской летучей мыши болтался размытый человеческий силуэт. Металлическая труба, к которой за ноги был подвешен Рэмбо, жалобно поскрипывала под тяжестью его тела.

Харламов набычился и, тяжело переваливаясь на непослушных ногах, подошел к нему, схватил за волосы и прошипел:

— Ну чо скажешь, сука?

Рэмбо судорожно дернулся, и с его разбитых губ сорвалось:

— Игорь, я не при делах.

— Ч-о?! Ах ты, падла! — взвился Харламов и с кулаками набросился на него.

Остервенев, он наносил удар за ударом, тело Рэмбо, как боксерская груша, болталось из стороны в сторону. Он уже не кричал, а сипел. Гасан схватил Харламова в охапку и оттащил в сторону. Веретено подсунул под него колченогую табуретку. Гасан разжал руки, и Харламов без сил рухнул на нее. Его грудь ходила ходуном, из горла вырывались хрипы-стоны, отдышавшись, он приказал:

— Колите эту падлу! Коли до самой жопы, пока не скажет, где Паша! Где те суки, шо его подставили!

Крест кивнул двум «торпедам».

— Подохнет же, шакал! Эй, плесните на него! — торопил Гасан.

— Воды! Бегом! — рявкнул Крест.

«Торпеды», схватив ведра, сбегали на улицу, зачерпнули воды из луж и вылили на Рэмбо.

— А-а, очухался, падла, ну, теперь покурим.

После глубокой затяжки он ткнул сигаретой в грудь Рэмбо. Тот зашелся в истошном крике. Зловонный запах опаленного тела и пота шибанул в нос. Харламов брезгливо поморщился и махнул рукой. Крест отступил в сторону. Веретено снова плеснул водой на Рэмбо, тот перестал дергаться, глаза вернулись в орбиты и приняли осмысленное выражение.

— Ну чо, падла, базар будет? — прорычал Харламов.

Рэмбо пытался что-то сказать, но вода и кровь заливали ему рот. Веретено смахнул их тряпкой.

— П-пашу не я. Я к жене приехал, — прошамкал Рэмбо.

— Ч-о?! Ах ты, паскуда, бабой прикрываешься! Колите его! Колите! — пришел в ярость Харламов.

Крест кивнул Веретену. Тот достал нож, коротким ударом разрезал ремень, брюки, трусы, они лохмотьями свалились на пол.