Окаянные девяностые

Государство, в котором неограниченный произвол чиновников и нормы «зоны» олицетворяли собой закон, а расстрельные команды киллеров выступали его исполнителями.

В те окаянные дни в центре Екатеринбурга состоялась знаковая встреча, которая, казалась бы, должна была определить на многие годы вперед жизнь и сферы влияния новых хозяев города. За вековыми стенами Свято-Троицкого собора время будто остановило свой бег. Где-то там, за ними, осталась извечная борьба человеческой алчности, честолюбия и амбиций. У алтаря тихо потрескивали свечи, и сладковатый запах ладана кружил головы.

Из таинственного полумрака, как и много лет назад, на прихожан с укором взирали мудрые лики святых. Среди немногочисленных прихожан выделялась разношерстная группа. Раньше их физиономии можно было увидеть разве что на черно-белых снимках из милицейских досье.

В сшитых по последней моде костюмах и сверкающих снежной белизной рубашках, в тени колонн в неловких позах застыли отец и сын Харламовы. На угрюмых лицах навсегда отпечаталось ничем не смываемое клеймо заполярной зоны, даже благостная атмосфера церкви не смягчила их волчьих взглядов.

Харламовы угрюмо косились на франтовато одетых Григория Бессараба и его жену.

Бывший футболист, не нюхавший тюремной параши, с недавних пор возомнил себя «бароном» Екатеринбурга. Сколотив из спортсменов свирепую банду, Бессараб подминал под себя один за другим «комки», «барахолки» и уже видел себя хозяином города.

Особняком от Харламовых и Бессараба держался глава холдинга «Интер-Урал» Олег Багин.

В прошлом администратор ресторана «Седьмое небо», он взлетел выше облаков и посчитал, что поймал за бороду самого Господа. За годы перестройки, при поддержке своих связей в Москве и Израиле, сумел сколотить баснословный капитал. Позже, с крушением СССР, деньги и природный ум открыли Багину двери в администрацию президента России. Его однокашник по работе в областном комитете комсомола, после августа 1991 года перебравшийся из Екатеринбурга в Москву и занявший один из кремлевских кабинетов, получил доступ к телу первого Президента России. Это вскружило голову Багину, и он возомнил себя новым графом Монте-Кристо.

Не уступал ему в лоске и сын театральной гардеробщицы Михаил Жучин — держатель воровского общака и третейский судья в бандитских разборках. В церкви он вел себя как на сцене. По такому знаковому событию — окончанию криминальной войны и разделению сфер влияния, Жучин вырядился во фрак.