Околдованная

— О чем ты думаешь? — спросил он. — Ты кажешься такой напряженной.

— Сколько лет было маленьким дочерям?

— Младшая была грудным ребенком. «Надда… Леонарда?»

— Тенгель…

— Ну, наконец, ты назвала меня по имени, — пробормотал он.

Силье была так взбудоражена, что едва обратила на это внимание.

— Тенгель… Боже мой, я полагаю…

— Что же?

— Я думаю, твоя сестра умерла.

Он оцепенел.

— Почему ты так думаешь?

— Ты знаешь, как я нашла Суль, не правда ли? У мертвого тела матери. Красивая женщина с черными кудрями и темными глазами.

Когда мы, Суль и я, услышали плач грудного ребенка в лесу, девочка потянула меня туда и лепетала все время «Надда». Я сразу сообразила, что у нее был, возможно, маленький брат или сестра с похожим именем. Ребенок, который, явно, умер от чумы.

— Леонарда? Господи, боже, — прошептал Тенгель. — Ты совершенно права, Силье. Я видел признаки на лице Суль. Сходство с Людьми Льда. Но я никак не мог себе представить…

Он замолчал. Видимо, всего этого было слишком много для него за один раз.

Но это было еще не все.

— О, Тенгель, — вымолвила Силье со стоном отчаяния. — Боюсь, что… Суль носит в себе дурное наследие! У нее очень необычный нрав, почти бесовская необузданность. Она часто ведет себя совершенно непонятно. Я заметила, что время от времени она впадает в странное оцепенение.

— Да, — подтвердил он, — это один из первых признаков. О, Боже мой! Бедный ребенок! Суль — моя племянница Ангелика? Я еще не могу уразуметь это. А моя сестра умерла! Все так невообразимо тяжело.

Силье выжидала, пока он примирится со всем тем трагическим, что на него обрушилось. Ей очень хотелось подойти к нему и обнять, чтобы выразить свое сочувствие. Но она понимала, что этого не нужно было делать. Она была вынуждена терпеливо смотреть, как он страдал.

Его глаза потемнели.

— Был бы я достаточно твердым, я бы убил ее теперь. Пока она не станет достаточно большой, чтобы понимать. Потому что это семя дракона, семя, которое вложил в нас злой Тенгель.

Семя дракона!

Именно сейчас его лицо походило на человеческое меньше, чем когда-либо. В то же время глаза были более грустные и страдающие, чем когда-либо видела раньше.

— Нет, вы не лишите ее жизни! — испуганно крикнула Силье.

— Нет, конечно, нет. Но мое сердце кровоточит при мысли об ее будущем. О, ты не подозреваешь, Силье, какой это кошмар получить такое наследство! Кое-кто из моих предков гордились им и стали злыми троллями и ведьмами.