Околдованная

Они считали себя именно теми избранниками, кто мог видеть больше, чем все остальные. Но я ненавижу все это! — Он понизил голос. — И я твердо выполню свое обещание — никогда не дотронусь до женщины. Мое семя не должно распространяться дальше. Даже если Суль продолжит теперь родственную линию. Мы будем только молить милосердного Бога о том, чтобы у нее не было злого нрава, как у многих ее предков, тех, кто стали служить дьяволу. Я стараюсь держаться все время на правой стороне.

Рывком он выпрямился и словно стал прислушиваться к себе.

— Что это?

— Ты помнишь, когда я вошел в вашу кухню, чтобы попытаться спасти Суль от чумы?

— Да. Я помню, что вы помедлили мгновение. Вы сказали «но»… и прервали самого себя.

— Именно тогда, понимаешь ли, у меня возникло странное ощущение. Что мне не следует спасать ее. Теперь понятно, почему. Она была одной из избранных. Тогда я этого не знал, но мне словно кто-то говорил, что ее не следует спасать. Ну, то, что она существует, не важно — в любом случае я никогда не возьму себе женщину…

Силье сидела молча и боролась со слезами.

Он заметил, как всегда, что она расстроена. Но на этот раз он стал раздраженным. Правда, таким он был в той или иной степени все время, как она пришла. Он снова вскочил.

— Для меня никогда не было трудным избегать женщин, — сказал он, — раньше… Вода кипит."

"Сначала она не поняла, что он говорит о двух разных вещах. Потом она увидела, что вода в котелке кипела и что это, видимо, уже продолжалось довольно долго.

Она поднялась и открыла сундучок с едой. Она гордилась тем, что могла выставить на стол всю эту вкусную снедь, и радовалась тому, что его глаза следили за ее движениями. Так чудесно отплатить хоть чем-то за все то, что он для нее сделал! Но в то же время она чувствовала, что его настроение опять стало меняться. Она бросила на него вопросительный взгляд.

— Я должен был бы уехать давно, — сказал он взволнованно и швырнул на стол несколько деревянных ложек.

 — Не понимаю, почему я этого не сделал.

— Я рада тому, что вы с этим задержались, — сказала Силье. — Зная, что вы есть, я чувствовала себя более уверенной. Вы защищали меня с детьми. Вы не злой.

— Вот как, и снова «Вы»… — пробормотал он.

— Извини, я забыла…

— Ты говоришь, что я не злой. И все-таки все боятся меня.

— Разве не хорошо чувствовать уважение? — Она пыталась засмеяться, но смех застрял у нее в горле.