Околдованная

 — Как, по вашему мнению, он мог находиться здесь, внизу, так долго?

— Вы полагаете, что он…?

— Не знаю, может ли он менять личину или использует другое колдовство. Но он был среди людей так долго в первый раз.

«И этот тоже говорит „среди людей“, — подумала потрясенная Силье.

— Да, но почему он подвергает себя таким опасностям? — спросила она жалобно.

— Такого вопроса я от вас не ожидал, барышня Силье, — пробормотал кучер, снова поворачиваясь вперед.

Силье не успела подумать над его ответом, потому что Даг начал реветь.

Был ли он мокрым или голодным, она не знала, вероятно, было и то, и другое. Но она ничем сейчас не могла ему помочь. Молоко, приготовленное для него, стало ледяным, а раздевать его сейчас было бы безумием. Вместо этого она положила его к себе на грудь и начала баюкать, пока он не перестал плакать и снова заснул. Лошади, тащившие их повозку, были сильными. Подъем был крутым, дорога вилась вдоль отвесных пропастей. Каждый раз, как она бросала взгляд на долину, река и дома внизу казались все меньше. В конце концов они стали как игрушечные, а потом их и вовсе не стало видно.

Даг теперь спокойно лежал и спал у нее на руках, а Суль стояла за спиной кучера и погоняла лошадей. Силье придерживала ее за ноги, чтобы она не упала. Она часто восхищенно посматривала на витраж, положенный сверху на другую поклажу. Ей никогда не принадлежало ничего такого красивого, и она спрашивала себя, использует ли она его когда-нибудь. Где они будут жить? Она бы поставила витраж на видное место, может быть, как украшение на стену.

Или здесь, наверху, живут только в шалашах?"

"Ее пальцы коснулись альбома, который она получила от Бенедикта. Он был переплетен с помощью вытканной ленты. Так мило с его стороны! Это стоило ему работы и денег. Ни она, ни Бенедикт не подозревали, что она владела чем-то таким, что будет значить для нее бесконечно много. Да, его подарок когда-то поможет раскрыть тайну Людей Льда. Но пока что это были только переплетенные листы пергамента домашнего изготовления.

Силье смотрела на младенца с чистыми, светлыми чертами лица. У него немного отросли волосы и выбивались из-под шапки. Она размышляла о том, что бы сказала его мать, увидев его теперь на дороге, ведущей к стране ужаса и холода, к «Стране теней». Она часто думала о матери Дага. Что чувствовала теперь эта женщина? Облегчение? Нет. Способность глубоко сопереживать подсказывало Силье, что эта женщина должна была чувствовать нечто другое.