Он и Я

Так он еще и подталкивает: — Что?

— Я в тебя влюбилась!

Пошатывается, словно эти слова все же производят на него какой-то эффект. Но какой?

Для меня это оказалось страшнее атомной бомбы.

Паника… Паника… Задыхаюсь…

Что теперь будет? Что теперь будет? Чего он добивался?!

Господи, это ведь давным-давно подкралось, созрело и зацвело в груди. Пока я искала причины своего эмоционального недомогания и пыталась нащупать основную точку воспаления, сидело достаточно тихо. Пугливо пряталось. А Тарский расчетливо спровоцировал прорыв.

— Ты специально это сделал!

Молчит, как и всегда, когда ответ положительный.

Я и правда не понимаю. Сама ему угрожала, сама просила поцеловать… Не представляла, на что нарываюсь. А он ведь знал! Все знал, по глазам вижу. Именно сейчас все складываю.

Берег меня, чтобы в нужный момент столкнуть? Зачем же? Зачем?

И когда мне кажется, что ни один ответ меня не поразит сильнее, Тарский вдруг сухо произносит:

— Александр Дмитриевич прислал сообщение.

Шестеренки в моей голове стопорятся и начинают крутиться в противоположную сторону.

— Слава Богу… — выдыхаю с реальным облегчением. Почти получается радоваться. — Что написал?

— Что ты должна вернуться в Москву.

Я так долго ждала этого. Боялась… И хотела… А сейчас что? Страшно и больно, но я приму, как знак свыше. Мне нужно домой.

Хочу, чтобы все прекратилось. Хочу ли? Сейчас хочу!

— Отлично… — нет, правда, только к лучшему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Смотрю на Тарского, не в силах подавить надежду на то, что все еще перестроится, и он передумает уходить. Не могут же обстоятельства быть сильнее человеческих желаний и стремлений! Или могут? Да и что я знаю о его стремлениях?

— Нет, Катя. Мы не возвращаемся.

Это спокойное и уверенное заявление прекращает усиленную работу моего мозга. Перекрывает все возможные пути следования мыслей.

Окончательно теряюсь в происходящем.

В этот миг… да впервые за все время, Тарский кажется по-настоящему жестким. Он… Выглядит чужим и беспощадным.

Дыхание перехватывает. В районе желудка зарождается сосущая пустота. К горлу поднимается тошнота.

— В самом прямом. Ты не вернешься, Катя.

Все эти загадки, ребусы и принимаемые им решения не то что мозг мне взрывают… Они выводят из строя все механизмы.