Он и Я

— Телевизор, — отзывается, не удостаивая взглядом.

— Ты на все вопросы отвечаешь обтекаемо? Тебя этому где-то учили? Где? Зачем?

Встаю перед экраном. Выбора не оставляю, Гордей вынужден смотреть на меня. Этим взглядом, как обычно, жизнь вокруг останавливает. Кажется, что она бьется лишь в нас двоих.

— Тебе скучно, Катенька?

— Мм-м… — ничего вразумительного ответить не получается.

— Вообще-то я хотела просто поговорить!

— Ну, давай поговорим.

Тарский ставит недопитое пиво на столик и поднимается с дивана, а я в растерянности пячусь назад, пока не прилипаю задницей к телевизору.

Машинально выставляя руки, упираюсь ладонями в его обнаженный торс.

Обязательно ему постоянно ходить по дому без майки?

Натыкаюсь на выпуклую линию швов и вздрагиваю. Опуская взгляд, вижу, как пальцы дрожат на расстоянии жалких пары миллиметров. Боюсь причинить вред, касаюсь только потому, что отодвинуть руку некуда, а опустить вниз в тот момент не соображаю. Как раз из-за выразительного тремора кисти и дотрагиваюсь.

Кончики пальцев при каждом неконтролируемом движении на этой красновато-рубцеватой линии некий тактильный сигнал отбивают.

Тарский… Его кожа покрывается мурашками. Вроде как ничего сверхъестественного для обычного человека, однако у Таира подобную реакцию удалось вызвать только однажды, когда обрабатывала ему рану на спине. Может, и сейчас… Мои прикосновения вызывают боль?

Едва эта догадка формируется в моем сознании, резко сгребаю пальцы в кулак.

— Больно? — спрашиваю и заторможенно следую взглядом вверх.

Прочесываю торс, шею, подбородок, губы… Слышу свой шумный и прерывистый выдох. Машинально готовлюсь к столь же громкому вдоху. Получается не сразу. Сначала идут какие-то дерганые попытки, и лишь с третьей, напоровшись на глубокие и бушующие котлованы темно-темно-зеленых глаз, удается резко и стремительно захватить необходимую порцию кислорода.

Смотрю и жду какого-то ответа. Но Тарский молчит. Вместо этого берет мой кулак, разжимает трясущиеся пальцы и притискивает их обратно к своему животу.

Подобное действие со стороны Гордея настолько неожиданно, насколько вероятен среди ночи рассвет. У меня вновь нет возможности дышать. Ощущаю лишь череду безумных скачков терморегуляции: то в холод, то в жар бросает. Эти реакции нереально скрыть. Он видит, как меня лихорадит. А я… Снова ловлю на его коже мурашки.

Это поистине завораживающе. Перебираю пальцами, ощущая, как подушечки колет иголками.