Пока мы ехали на Сергиевскую, Мари не сказала ни слова, а я не задавал вопросов, чтобы не сбить ход ее мысли. Ну и по слабости характера. Открытие, до которого сыщица дошла каким-то неведомым мне образом, могло заключаться лишь в одном: Мари со всей достоверностью вычислила, что девочка мертва. Я не торопился узнать подробности. Мне не было любопытно. Мне было невыносимо грустно. Конечно, надежды давно уже не оставалось, но ведь бывают и чудеса…
Моя напарница сказала нечто совершенно неожиданное:
– Расскажите про Банни и Пигги.
– Про что?
– Про плюшевых зайца и поросенка. Которые были с Дашей во время визита в больницу.
Хвощова потерла глаза, словно хотела проверить, не снится ли ей всё это. Однако стала отвечать:
– Это Дашины любимые игрушки. Она с ними не только в больницу ездила. Она с ними вообще никогда не расставалась. Дома сажала за стол. Ночью брала в постель. На прогулках носила в специальной сумке, которая висела у нее на шее. Разговаривала с ними. Упаси боже забыть кукол при отъезде – с Дашей происходила истерика.
Один раз нам пришлось возвращаться за ними с вокзала… Но почему вы об этом спрашиваете?"
"– Потому что Даша жива, – уверенно заявила Мари. – Ее не убили. И не собирались убивать. Более того, похитители наверняка знают, что девочке нужно делать уколы, и скорее всего каким-то образом предусмотрели это.
– Что?! – вскричали мы с Хвощовой дуэтом.
– На месте похищения нашли корзину для хлебных крошек, но кукол не было. А ведь Даша вынула их из сумки и посадила «принимать гостей» – уток.
Так рассказала мисс Корби. Что это значит?
– Что? – спросил я. Голова у меня шла кругом.
– Похититель или похитители специально захватили кукол с собой. То есть знали, как они важны для ребенка. Зачем бы они стали это делать, если бы собирались убить девочку? Ну и второй вывод, очевидный: они очень хорошо осведомлены о Даше и ее жизни.
Дедукция поразила меня своей простотой и очевидностью. А собственная слепота удручила. Хорош статский советник, светило криминалистики!
– Не могу себе простить, что не додумалась до этого раньше, – вздохнула Мари.
– Слишком сосредоточилась сначала на одной версии, потом на другой. Непростительно!
– Да…ша… жи…ва? – с трудом выговорила Алевтина Романовна. У нее прыгал подбородок.
– Несомненно. Третья версия, которую мы начали рассматривать с Василием Ивановичем, отпадает.
– Ка…кая?
– Про полового маньяка. Психопат этого рода не стал бы заботиться о переживаниях ребенка.
