Да здравствует гонка вооружений! Без мировой войны не будет мировой революции, поэтому я с энтузиазмом помогаю господам Путиловым и Шнейдерам обогащаться. Они сами роют себе будущую могилу.
Не могу выразить, до чего бесил меня этот выродок.
– Вам-то что до будущего? – процедил я. – Вы с вашей чахоткой сойдете в могилу много раньше.
Миловидов посмотрел на меня не зло, а с сожалением.
– В том и разница между настоящими людьми и планктоном вроде вас. Вы всё оцениваете лишь масштабом вашей маленькой жизни. Катитесь, Гусев.
У меня нет на вас времени.
Сел, уткнулся в бумаги и перестал обращать на меня внимание.
– Девочке необходимо сделать укол. В ваших же интересах чтобы она была жива! – сказал я, сам чувствуя, что мой голос жалок.
Он даже не поднял головы.
XIII
– Явились? – сказала Хвощова вместо приветствия голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
Мы с Кнопфом прибыли к ней на Сергиевскую прямо с завода, вызванные экстренным телефонным звонком.
Мари Ларр и ее кудрявая ассистентка уже находились в кабинете.
– Сегодня пятница, – трагически провозгласила Алевтина Романовна. – Пятница! Моя Дашенька уже целую неделю находится в руках преступников. Действие укола закончилось. Теперь она может каждую минуту… может… – Понадобилось время, чтобы несчастная мать взяла себя в руки. Для этого ей пришлось перейти с трагической ноты на гневную. – А чем занимаетесь все вы?! Бездельничаете?
Хоть и было сказано «все вы», но смотрела она на меня. Ежась под яростным взглядом, я доложил о своих умозаключениях касательно забастовки и рассказал о визите к Миловидову.
– Так что в бездействии упрекать меня вы не можете, – с достоинством закончил я.
– Раз Миловидов знает, что мы догадались о его замыслах, не вижу смысла далее сохранять похищение в тайне, – объявила Хвощова. – Пусть на этих мерзавцев обрушится вся мощь государственной машины. Немедленно отправляюсь к министру внутренних дел. И посмотрим, у кого громче голос – у Алексея Путилова или у Алевтины Хвощовой.
– Этого делать нельзя, – покачала головой Мари Ларр, доселе молчавшая.
– Первое, что сделают похитители при огласке, особенно если дело политическое, – избавятся от девочки. Убьют и спрячут тело. Никакая полиция ничего не докажет."
"Миллионерша схватилась за виски.
– Но… но что же тогда делать?
– Поезжайте к Миловидову сама. Не грозите ему, как это пытался делать господин Гусев, а предложите сделку. Пусть выставит условия. И пообещайте, что обойдетесь без полиции.
Хвощова встрепенулась.
