Я посветил карманным фонариком. Сзади дышала в ухо любопытная Бетти, у колен сопел Видок – ему тоже было интересно, куда это все так жадно смотрят.
– Как я и думала, только бумажки. Я в них ничего не пойму, – сказала Мари, передав мне небольшую пачку листков. – Взгляните лучше вы.
Листки были маленькие. На каждом просто цифры, в ряд.
– Шифр, – разочаровался я. – Надо скопировать, я передам моим специалистам. Это может занять немало времени.
– Дайте-ка… Похоже на книжный шифр. Видите, числа идут группами по три? Это номер страницы, строчки и буквы.
Если иметь декодер – условленную книгу, – читается элементарно.
– Но для этого нужно знать название и конкретное издание.
Мари подошла к книжным полкам и уверенно взяла один из томиков.
– Здесь у него среди справочников, словарей и энциклопедий белой вороной торчит один-единственный роман. «Записки сиротки». Полагаю, это и есть ключ. Ну-ка, проверим.
Мы сели к столу.
Я называл цифры, Мари шелестела страницами.
– «Т». «И». «П».
«О». «Г». «Р». «А». «Ф». «И». «Я». «Типография».
Потом буквы сложились в «Катковская». Далее шли подряд не две буквы, а две цифры – должно быть, номер дома.
– Что такое «Катковская»? Название типографии? – спросила Мари.
– Нет, улица. Вероятно, по этому адресу находится подпольная типография, потому что никакой легальной типографии там нет. Бог с ней, – сказал я. – На что нам типография? Давайте другой листок.
На следующей бумажке было слово «Гужон» и адрес: Плющиха, тоже с номером.
Я предположил, что там живет вожак подпольной организации на московском металлическом заводе «Гужон». Или, может быть, связной. Остальные листки были того же рода. «Хлебопекарня» с киевским адресом. «Депо» в Харькове, какой-то «Арсен» в бакинском Черном Городе, «Порт» на Гаванской улице в Одессе. Всего семнадцать адресов в семнадцати городах.
– Контакты подпольной сети. Наверное, ваш жандарм будет счастлив заполучить эти сведения, – сказала Мари. – Но нам они ничем не помогут.
Мы с Бетти зря потратили время. Никакой ниточки к похитителям отсюда не потянется.
Она взяла мой фонарик, вернулась к сейфу. Вынула оттуда маленькую бутылочку, понюхала.
– Цианистый калий.
– Зачем ему? – подошел я взглянуть.
Мари поставила пузырек обратно."
"– Он неизлечимо болен. Знает, что его состояние будет только ухудшаться. Вот и приготовился. Листки мы тоже положим на место, как были. Вы отдадите копию вашему жандарму?
Я задумался.
