Уж не нацелились ли они на «Купеческий кредитный банк», у него на Николаевской улице хранилище? И тут же решил, что все-таки передам Кнопфу сведения о большевистской сети. Если они намерены ограбить банк, это уже не марксистская пропаганда, это серьезно.
– Да к черту твой банк! – тут же подтвердил мою догадку Миловидов. – Как ты не поймешь! Конфета, которую я тебе предлагаю, слаще! Хоть я Хвощовой ответил, что ничего не знаю, сам делал хитрые глаза. И коробочку с ампулами взял.
– С какыми ампулами?
– Дочка, которую украли, больная.
Ей надо уколы делать, чтоб не умерла. Неважно! Явлюсь к Хвощовой, скажу: «Про сто тысяч вы, конечно, пошутили. Давайте пятьсот». Сойдемся на трехстах. При передаче подсунем какую-нибудь куклу. Это уже по твоей части, ты придумаешь.
Из-за того, что я так напрягал слух, ловя каждое слово, смысл сказанного доходил до меня с некоторым опозданием. Лишь теперь, когда Миловидов заговорил про куклу, до меня дошло: это не они! Большевики не выкрадывали Дашу! Они узнали о похищении от меня!
Версия, на которой мы целиком сосредоточились, была ошибочной…
От потрясения я дернулся, ударился головой о ящик.
Звук был не такой уж громкий, но кавказец с невероятной быстротой развернулся в нашу сторону, вскинул руку, и та озарилась вспышками. Мои уши заложило от первого же выстрела, и остальных я уже не слышал. Лишь увидел, как Миловидов ногой сшибает лампу. В черноте полыхнуло еще несколько раз.
Прямо надо мной кто-то пронзительно вскрикнул.
Я отпрянул за ящики. Несколько мгновений ничего не слышал кроме гулкого и частого стука собственного сердца.
Потом слух прочистился.
Быстро удаляющиеся, неровные шаги. Кто-то хромая бежал к двери.
– Мока, справишься? – Голос Миловидова.
– Уходы! Тут криса! И нэ одна! Кто-то за ящыками. Эй, Шуруп, сюда!
– Мока, я здесь!
Новый голос. Это вбежал часовой.
Рычание. Вопль.
Господи, это Видок! Почуял, что я в опасности, и сзади накинулся на часового!
– Аааа! Ррррр! – доносилось от двери.
Потом ударил выстрел, второй. Короткий визг.
Я стиснул зубы. Нет, нет!
– Что там у тэбя, Шуруп?
– Собака откуда-то! Злющая! Чуть горло не порвала, зараза! Всю руку изгрызла! Больно!
– Я тэбя потом пожалэю. Оставайся у двэри! Чтоб ни одна криса не сбэжала.
Наступила тишина.
Прислушивается, понял я.
Что-то металлически пощелкивало.
Вставляет в барабан патроны.
У меня в руке тоже был «бульдог» – сам не помню, как я его вытащил.
