Она уже мертва

– Твой брат думает так же? – Шило разговаривал с Маш так, как будто Миша не было в бильярдной, доле официантов из сетевых кафе не позавидуешь. Пустое место, зеро.

– Не вижу поводов, чтобы он думал иначе. Правда, Миккель? – не дожидаясь ответа, Маш снова переключилась на Шило. – А к чему ты, собственно, клонишь?

– Я помню Тату. Она была необычным ребенком.

– Что теперь? – Белка все еще не понимала, куда клонит Шило. – Она выросла, вот и все.

– И ты сразу узнала ее?

– Нет. Смешно, но поначалу я приняла ее за Алю.

– Откуда же мне знать… Между пятилетней девочкой и двадцатисемилетней женщиной не так много общего.

– То есть… Если бы Тата сказала тебе: «Привет, сестренка, я – Аля», ты бы поверила ей?

– Да, – Белка заколебалась. – Но…

– Вот если бы у нее была какая-нибудь отличительная черта… Родимое пятно вполлица или татуировка…

– Татуировка у пятилетней девочки?

– Что-то меня занесло, – тут же поправился Шило. – Остановимся на родимом пятне.

– Неважно. Речь идет всего лишь об опознавательном знаке…

– Насколько я помню, ни у кого из них не было никакого пятна.

– И я об этом. Они – самые обычные.

– Тата – необычная, – упрямо повторила Белка. – Поговорив с ней, я бы сразу поняла – это она. Когда-то она сказала, что бабушка – Моби Дик. Тебе бы пришло такое в голову?

– Моби Дик – это кит? – уточнил Шило.

– Да. Довольно странное сравнение для пятилетней девочки. Спорим, что в свои восемь, ты и понятия не имел о Моби Дике.

– Я и в шестнадцать не имел.

– Можно сказать и так.

– А ты уверена, что этот взгляд не изменился? Разве не бывает, что дети, проявлявшие большие способности в раннем возрасте, со временем их утрачивали?

– Сплошь и рядом, – подтвердила Маш. – А еще бывает, что те, кто был занозой в заднице, так ею и остаются. Я имею в виду тебя, Шило.

– Приходится оправдывать детскую кличку, что поделать.

– Это – не Татин случай, – почему-то разволновалась Белка.

– Ты так хорошо успела узнать ее за последние сутки?

– Я неплохо разбираюсь в людях, поверь. Одного разговора было достаточно, чтобы понять – она глубокий и ранимый человек.

– А если ты ошибаешься? – Шило смазал мелом кончик кия и снова прицелился. – Иногда такие ошибки могут стоит дорого.

– Прекрати нас запугивать, – не выдержала Маш. – И прекрати нести всякую околесицу. У меня от нее голова идет кругом.